Мистика. Я проснулся, когда одновременно остановились поезд и сердце. Если бы я не сделал резкий вдох, я бы умер. Мы подъехали к Орше.
     Здесь, в доме у бабушки, когда-то рос мой брат. Я видел его раз в два года, когда мы на целое лето приезжали из Колымы.
     Вот он, памятник Заслонову, вот вокзал, где мы с Эликом пропадали целые дни. До этого я видел поезда только в кино. В «Чистом небе» Урбанский хотел закончить жизнь среди такого же переплетения путей, стоя спиной к громыхавшему поезду. Состав проходил по соседней ветке - мой любимый артист оставался живым. Этот образ был так силен, что здесь, на путях, я разыгрывал страшную сцену для Эльки, зная наверняка, что когда-нибудь обязательно буду сниматься в кино. 
     Позавчера я уехал в Минск на съемки.
     В том, что жжэведение сродни наркоманству, сомневаться уже не приходится. Проснувшись среди ночи, я стал сочинять истошный пост о любви и ненависти. В воспоминания об Орше и безоблачном детстве начали вплетаться какие-то колючие фразы, которые я как будто отстукивал на своем компе в Котельниках. Я вдруг стал опрокидывать теплые детские воспоминания пересмешкой, пародией на собственный «приподнятый» слог. Будь у меня талант настоящего писателя, то из ночного бреда могло бы получиться что-то вроде разговора Ивана с чертом, когда в каждом из собеседников угадывается третий, нарочно сведший их в таком мучительном и неразрешимом диалоге. Я представлял, что если сочиню фразу «Я люблю бабушку», то тут же в каком-нибудь блоге, похожем рефлексией на мой журнал, появится фраза: «Моя бабушка сволочь». 
     Мне захотелось решить загадку нашего бложьего мизантропства. Тут уж точно, без свидетелей, только наедине с подушкой, я признавал, что давно растворил его в себе до язвительности, до слабой степени недовольства. Ночные бредни на поверку всегда оказываются банальны и кажутся многослойными только от того, что сознание спит. Простая мысль о том, почему так привлекательно зло, не давала мне покоя: почему отрицательный герой всегда ярче праведника, отчего злобный пост всегда интереснее лирического признания. Отчего негатив глядится стильнее цветной фотографии? 

     Я бы не удивился, если бы на перроне вместо администратора съемочной группы меня встретил человек в белом халате.     
     Страшные сны иногда допускают комические развязки. 

     В новом фильме у меня две роли. Даже не сомневаюсь, что «отрицательный» герой выйдет надежнее «положительного».