В свитере

Свято место





  "Мне было бы некомфортно, если бы я был близко к чужому пенису".
  С этим парнем меня познакомила вовсе не ревность к успеху, который он и его товарищи по праву и должны были отнять у тех, кого воспитала суровая табуированность советской эстрады. Меня познакомила с ним даже не зависть к его человеческой смелости - когда-нибудь и я, возможно, осмелею для похожего разговора с Дудём, когда тот с камерой заявится ко мне в хоспис.
  Я стал смотреть ролики с Александром Долгополовым только потому, что хотел выяснить для себя: нынешний стендап - это продолжение того жанра, в котором подвизались несколько поколений наших юмористов, или его вариация, или, возможно, это какой-то прорыв в другую, похожую на нашу, но всё же - смежную область?
  Теперь, после знакомства с молодыми стендаперами, мне кажется, что они всё же трудятся совсем на другом поле - там меньше актёрской работы и много актуального и молодёжного контента, там - почти то же, что отличает музыку радио "Орфей" от рэпа, который уже вполне органично звучит по-русски: совершенно новый язык и почти полное отсутствие какой-либо мелодии.
 Мы всё же учились на артистов и с разной степенью успеха пытались изображать людей или без удовольствия цепляли на себя эстрадную маску.
  У них человеческие образы возникают штрихами, яркими набросками в ходе - как ни крути - публицистического, несомненно комического или даже сатирического, высказывания. Их диалог со зрителем гораздо доверительнее, намного теснее. Но ведь у них же и совсем другой зритель...
  Меня, конечно, немного смущает отсутствие флажков на их дерзкой лыжне, и я не могу отделаться от ощущения, что в силу возраста своего мне интереснее слушать их в интервью, чем суметь рассмеяться, наблюдая их работу на сцене.
  "А я такой говорю, а она такая отвечает". Мне будет уже трудно согласиться на "такой" упрощенный словарь, пока живы еще те, кто застали меня, когда я читал с эстрады рассказы Булгакова или Зощенко.
  Как хорошо, что свято место не бывает пустым.
  И даже неважно, приобрело или потеряло оно от них в своей сомнительной святости...
Комсомолец

Старухи


  Мне было нечего возразить, поэтому я тут же затаил на него обиду.
  "Ты окружил себя старухами, и скоро станешь похожим на них".
  Это правда. У одной из них начиналась болезнь Паркинсона, а я, очарованный ею, даже не заметил, что, вместо того, чтобы сказать "нет", зачем-то судорожно потряхиваю головою.
  Москва тогда и встала передо мною интеллигентной старухой, с сигаретой во рту, посреди комнаты со случайными предметами антиквариата.
  Я не помню в подробностях, как стали пропадать из моего окружения сверстники, всё больше уступая место прекрасным старухам.
  О, это были женщины, известные всей Москве: о том, как шагали в окна их поклонники, я узнавал из их же игривых рассказов.
  Женщины такого склада всегда переживают своих любовников и мужей, обретая повод рассказывать о них всё, что в нужную минуту подсказывало им потрепанное воображение.
  У меня не было никакой корысти дружить с ними, кроме как наслаждаться их историями, приправленными чудесным матерком, курить с ними под отлично сваренный кофе, рассматривать книги, подписанные писателями из моего учебника по советской литературе, и знать, что в бесприютной Москве в любой из вечеров для меня всегда найдется теплое место.
  Затем пришло время ломать дрова, и я, как все, с трудом переживал горячку своих первых любовей.
  Голоса старух постепенно перемещались в трубку телефона. Я сполз с крючка своей зависимости от них, и тут же был изранен представившейся мне свободой.
  Потом прошла целая жизнь, которую я уже разбил на главы, единственно подыскивая ход, при котором мне удастся не задеть откровенностью кого-либо из живущих.
  Наверное, я даже найду слова, чтобы чуть подробнее поведать об одной из этих старух. Кто знает, чем бы закончилась моя дружба с ней, если бы в ту пору в морозилках уже хранили яйцеклетки...
Доктор

Контекстные страшилки



  Главное, не читайте их после ужина! Вся лента новостей пересыпана первыми признаками убийственных хворей!
  Как они только умудряются вставить эти пугалки между протестами против новой редакции Конституции и непринятой отставкой украинского премьера?
  И что нам, онкофобам, делать?
  Ведь невольно заглядываешься во время чистки зубов на глазные белки - не пожелтели ли?
  А слегка подобревший после ужина живот представляешь себе как вместилище паразитов.
  И нет никакой другой ленты новостей, куда бы не влезли эти кандидаты наук с первыми симптомами рака!
  И вот ещё: почему эта "реклама" навязанных страхов называется контекстной?

  Интересно, в каком контексте она с роспуском медведевского правительства?
Со щетиной

Тамара Исааковна

  Я побаивался её, хотя знал, что она нежно меня любила. Вы знаете этот тип женщин: сигарета во рту, такая - уже комичная тучность, и за спиной во всем гротесковом блеске - Раневская.       Единственный их образец, лекало по которому они шили и свои безразмерные юбки, и
пестовали свой особый юмористический словарь. Афоризм на афоризме, и поди теперь разберись: что им однажды самим упало на язык, а что они приготовили с вечера, чтобы выдать за экспромт наутро.
  Мою Раневскую звали Тамара Исааковна Герзон. Её помнят все, кто служил в Москонцерте - кажется, с 50-х годов до её ужасной кончины - в пожаре от непогашенной сигареты.
  Те, кто пытался дружить с ней из корысти - не выигрывал ничего. В Колонном зале ей были нужны не друзья, а артисты.
  Рассказывали, что Хазанов, которого она определила третьим номером в каком-то важном концерте, поинтересовался: "Не рано ли?" Ответ был быстрым и резким: "Тогда пойдёшь после концерта!".
  Самая знаменитая история была про членов Политбюро, вернее, про плакат с ними, который висел в коридоре Москонцерта. Какой-то заказчик посетовал на то, что она составила концерт для его учреждения из артистов, которых никто не знает. Она тут же повелительно вытащила его к портретной галерее мафусаилов, из которых состояла тогда партийная верхушка страны и спросила: "Вы знаете кого-нибудь из них". Испуганный дядька в страхе залепетал: "Не знаю". Тамара Исааковна победно взглянула на него и сказала: "И я не знаю. Но я же им верю".
В Открытом списке репрессированных я нашел сейчас её пустую анкету. Она сидела то ли в Норильске, то ли на Колыме.
  "За что сидели?" - однажды спросили её на партийном собрании Москонцерта. Тамара Исааковна встала и с вызовом сказала: "За блядство!"
Smile

Контрактура от фиги

  Ну вот опять: "стебаются" или "стебутся"? Да, в общем неважно... Главное, что эти стёб и ирония разъели нормальный разговор. Так ведь и контрактуру можно заработать на этой вечно сложенной фиге.
  Какая-то великая пошлость воцарилась в этой язвительной фиксации жизни - в постах, в комментах, в личных письмах, в смс-ках и даже в сообщениях СМИ. Я прямо чувствую, как люди выёживаются, чтобы друг друга переострить, чтобы с утра успеть нарисоваться в скоморошьем прикиде.
  Возможно, качество нашей жизни затребовало такое количество цинизма: пересмешников в социальных сетях уже больше, чем шутников на телеэкране.
  Блин, постмодернизм какой-то. Припорошенный сугробами мата.
  Этот нескончаемый карнавал когда-то зародился на страницах ЖЖ, оппонируя серьёзности и занудству строгих изданий.
  Но, блин, теперь ведь и не узнаешь, как у людей дела. Что там за этими литературными масками.
  Черт знает, может, просто настроение такое.
  Да еще и радиоведущие (так как всё таки правильно - "стебутся"?) стебаются надо всем и сами истерично хохочут.

  Им весело? Так я и не завидую им. Но что-то подсказывает мне, что им очень грустно...
Задумался

Запоздалое озарение

  Неприятное открытие. Тревога о близких - это всегда тревога о себе. Даже радио "Орфей" не спасает. Там, на донышке этого беспокойства за родных, за друзей - скользкий страх за себя, за своё будущее.
  И еще: грустно расставаться с иллюзией, что долговечность - удел лишь радушных и доброжелательных. Мой список престарелых зануд отчего-то куда длиннее перечня неунывавших.
  Как же так? Я, не зная адреса своих обращений, молюсь за тех, без кого моя жизнь потеряет всякий смысл, то есть, я прошу о сохранении смысла моего бытия, а значит опять - хлопочу о себе, не стоящем и мизинца тех, без кого невозможна любая осмысленная минута.
  Эх, если бы получалось отвадить всякую беду каким-нибудь исступлённым молением, смахнуть её как остатки кромешного сна! Зачем они старятся и болеют - вчера еще крепкие и молодые? По какому праву уходят раньше тебя, оставляя тебя один на один с поколением, чей язык непонятнее суахили?
  Где найти силы, чтобы снести не чужую тебе беду? Как отрешиться от мысли, что чужое несчастье - это паника о себе, крик о своём бездольи?
  Это открытие хуже всех скелетов в шкафу - они рассыплются раньше, чем их обнаружит редактор самой желтой программы. Я беспокоюсь о близких только потому что страшусь за себя - что может быть отвратительнее такого запоздалого озарения?
Со щетиной

Дебет и кредит

  Чуть не поддался всеобщему соблазну вывести дебет и кредит уходящего года... Послушайте, но от этого можно и заболеть: слово "итоги" меня уже напрягает чуть больше, чем, когда мне было, допустим, двадцать лет. Они уже все сомкнулись в цепочку с неразличимыми звеньями - зима, весна, осень, лето, регистрация в аэропорту, посадка в самолет, встречи и проводы, ожидание выхода на сцену, поклоны, застолья, поиск одной недостающей вазы под последний непристроенный букет. Чистый Вивальди, про которого, кажется, кто-то сказал, что он писал одно нескончаемое произведение, давая его частям различные названия.
  Что за разница в моём случае: 2010-ый или 2019-ый год?
  Звенья поувесистей - болезни близких или друзей. Звенья потоньше - мои неприятности или лёгкие хвори. И самые тяжелые - чьи-то уходы, когда кажется, что рушится эта нерушимая цепь.
  Эх, жизнь моя - шарманка. Только не уставай крутить её истёршуюся ручку...
  Нет у меня никаких итогов. Ни главных, ни промежуточных. И 31-е декабря плавно перейдет во 2-е января - надо будет только разгладить костюм, и сделать шаг из кулисы прошедшего года на сцену наступившего, залитую таким же искусственным светом, где в первые дни ещё будет торчать синтетическая ёлка, которую попросят не убирать после детского утренника, чтобы наутро не ставить её опять.
  Но... Граница, зыбкая и слегка тревожная всё же есть между этими складывающимися в мозаику годами. Маленькая надежда на чудо. На новую работу, новый спектакль, новую роль... Только эта надежда и разграничивает для меня звенья этой цепи. Каждые двенадцать месяцев она оживает бабочкой в животе, привычным трепетом в сердце: вдруг всё несыгранное и неспетое тихо восстанет в чьём-то волшебном звонке. И, пока меня не подводит опыт и память, я еще успею сделать что-то такое, к чему меня уже вполне приготовила жизнь.
  Вот тогда я, возможно, и решусь, наконец, итожить... И дебет тогда уже точно перевесит кредИт.
Со щетиной

Напрасный пар декабря


  Типун мне на язык, если вырвется у меня сейчас осуждение тех, кто в пробках пробивается в эти дни к расфуфыренным супермаркетам в предвкушении грядущего пира - по поводу, для которого нет повода, кроме наступления еще одного праздного января. Ни снега, ни мороза, ни затаённых улыбок. Центр праздника в последние годы сместился от мерцающей ёлки к столу, на который и уйдет весь пар этого ненастного декабря.
  Молю только, чтобы он не захватил с собою еще кого-нибудь из дорогих мне людей, вынудив прощаться с ними под ледяным дождём, под беспросветным небом.
  Сегодня я прилетел из Сибири, которая сейчас явилась мне какой-то фатальной противоположностью Москвы - с морозным и чистым воздухом, отсутствием суеты, воплощением вкуса в городском убранстве, в оформлении витрин, в совершенной искренности людей и искристости настоящего снега.
  Ну, вот и вырвалось... Впрочем, на что я рассчитывал, затевая этот пост! Только бы типун не грянул во время спектакля. Я не имею права ни ошибиться, ни оговориться на сцене. В ближайшие дни у нас аншлаги с давно закрытыми списками пригласительных.
  И запах мандаринов и конфет в гримёрках.
  И подарки.
  И долгие поклоны.

И только здесь, в театре - ощущение настоящего праздника.
Комсомолец

Предновогоднее

  Стал ценить своё ненаписанное, необсуждённое и неопубликованное.
  Количество подписчиков при такой литературной скупости, как ни странно, растёт, а эмоциональный фон расцвечивается почти весенними красками, когда у меня есть время - без обязанности записывать - вспоминать.
  Понятно, что когда-нибудь мои истории попросятся наружу. Но пока мне очень нравится перебирать свои воспоминания в одиночку. Это мои приватные монтажная и кинозал, где нет места для репортажей из сегодняшнего дня, который для меня всегда размыт и, увы, не представляет совершенно никакого интереса. Я всю жизнь был равнодушен к злобе дня и, возможно, поэтому всегда шарахался от сатиры.
  В эти дни у меня очень много работы. Молодой человек с моей внешностью и документами на моё имя лет сорок назад весьма позавидовал бы мне сегодняшнему, а я, наоборот, болезненно завидую ему - ещё неприкаянному и никому не известному.
  Завтра зрители или массовка встретят меня куда приветливее, чем встречали того сутулого юношу, который страстно хотел всего, к чему нынче уже почти равнодушен я. Я буду много раз открывать бутылки шампанского в разных дублях, кидать разматывающиеся на лету клубочки серпантина в студии, затем выходить перед огромным залом родного Театра мюзикла, кланяться дружно встающей публике в конце спектакля, а потом опять ждать своих снов наяву, где можно невозбранно меняться местами с юношей, которому в той давней точке, в которой я вижу его, предстоящий путь, представляющийся мне теперь коротким, кажется еще таким безоблачным и бесконечно длинным...
Мент

Из дневника Котельника

  "Девушка из сети "В Контакте" прислала запрос на дружбу. Я там вообще со многими дружу. Публика там чуть моложе, чем на других ресурсах, и возможности смотреть кино или ролики там пошире...
  Кроме того, я не вполне успеваю за молодежными трендами, а там никто не видит, как я, задыхаясь, стараюсь за ними угнаться.
  Так вот, девушка, с которой у меня был шанс подружиться, одну из фотографий, доказывающих её кулинарную ловкость и домовитость, сопроводила следующей надписью: "Мое один из дни Рождений...", и я уже час брожу внутри этого предложения, потея и морща лоб, и пытаюсь догадаться: до или после этого поистине царского стола, приготовленного, по-видимому, своими же руками, она придумала такое щемящее название..."
  23 ноября 2017 г.