Доктор

Недоумение

  Измучился над формулировкой...
  А подмываться разве как-то не надежнее, чем елозить туалетной бумагой в выходном отверстии?
  Я ведь правильно понял, что эти тонны рулонов закупаются для дома, где есть душ, а не для экскурсии в горы?
Из-под очков

Аберрация сознания

  Война закончилась 75 лет назад.
  Не знаю, в силу какой инерции мы зачисляем в ветераны войны любых стариков.
  Куда уже, наконец, засунуть этот пафос радеющих за тех, кого никакая арифметика не зачислит в ряды воевавших, но выживших...
  Я родился спустя 10 лет после войны и очень хорошо помню тех, кто прошел испытание войной.
  Среди них почти не было кликуш и краснобаев.
  Суровость и достоинство были.
  Уверен, что они даже не подозревали, что сироп сострадания и патока демонстративной заботы о защищавших выльется на людей, даже не слышавших залпы войны.
  Я преисполнен уважения ко всем, кто дожил в трудах и заботах до преклонной старости, но это расхожее клише называть ветеранами войны любых пожилых людей меня удивляет и смущает.
  Извините, если я что-то не так сформулировал в посте.
  Буду признателен, если вы согласитесь с тем, что я на самом деле имел в виду.
Вот вам

Манифест

  Можно было бы, конечно, обойтись без фамилий, но как еще проиллюстрировать. Дело в том, что и Собчак, и Ефремова не отлучили от эфира даже после дерзких эскапад в отношении действующей власти. Тем, кто ежедневно напоминает мне, что моя политическая инертность сродни трусости, поясняю: я снимаюсь так мало и по собственной воле, что в случае, если бы я записался в партизаны, в моей телевизионной жизни почти ничего бы не изменилось.
  Во мне нет никакого умиления властью. Во мне никогда не было и не появилось никаких страхов в отношении собственной карьеры.
  Я не умею комментировать политические новости при том скудном знании о них, которым меня ограничивает банальный недостаток информации. У меня нет доступа к архивам, стенограммам судебных заседаний и съёмкам, сделанным скрытой камерой.
  Я не умею делать выводы из подозрений и догадок.
  Я не умею бежать за любым знаменем.
  К весне во мне вообще растает либерал, если в либеральной среде не перестанут кидаться друг в друга какашками.
  Я уже никогда не обрету ту легкость, с которой светлоликие люди записывают друг друга в нерукопожатные.
  В моей хронике, скорее всего, больше не будет политических постов.

  Я не снесу под ними такого несметного количества храбрецов и умников.
В свитере

Свято место





  "Мне было бы некомфортно, если бы я был близко к чужому пенису".
  С этим парнем меня познакомила вовсе не ревность к успеху, который он и его товарищи по праву и должны были отнять у тех, кого воспитала суровая табуированность советской эстрады. Меня познакомила с ним даже не зависть к его человеческой смелости - когда-нибудь и я, возможно, осмелею для похожего разговора с Дудём, когда тот с камерой заявится ко мне в хоспис.
  Я стал смотреть ролики с Александром Долгополовым только потому, что хотел выяснить для себя: нынешний стендап - это продолжение того жанра, в котором подвизались несколько поколений наших юмористов, или его вариация, или, возможно, это какой-то прорыв в другую, похожую на нашу, но всё же - смежную область?
  Теперь, после знакомства с молодыми стендаперами, мне кажется, что они всё же трудятся совсем на другом поле - там меньше актёрской работы и много актуального и молодёжного контента, там - почти то же, что отличает музыку радио "Орфей" от рэпа, который уже вполне органично звучит по-русски: совершенно новый язык и почти полное отсутствие какой-либо мелодии.
 Мы всё же учились на артистов и с разной степенью успеха пытались изображать людей или без удовольствия цепляли на себя эстрадную маску.
  У них человеческие образы возникают штрихами, яркими набросками в ходе - как ни крути - публицистического, несомненно комического или даже сатирического, высказывания. Их диалог со зрителем гораздо доверительнее, намного теснее. Но ведь у них же и совсем другой зритель...
  Меня, конечно, немного смущает отсутствие флажков на их дерзкой лыжне, и я не могу отделаться от ощущения, что в силу возраста своего мне интереснее слушать их в интервью, чем суметь рассмеяться, наблюдая их работу на сцене.
  "А я такой говорю, а она такая отвечает". Мне будет уже трудно согласиться на "такой" упрощенный словарь, пока живы еще те, кто застали меня, когда я читал с эстрады рассказы Булгакова или Зощенко.
  Как хорошо, что свято место не бывает пустым.
  И даже неважно, приобрело или потеряло оно от них в своей сомнительной святости...
Комсомолец

Старухи


  Мне было нечего возразить, поэтому я тут же затаил на него обиду.
  "Ты окружил себя старухами, и скоро станешь похожим на них".
  Это правда. У одной из них начиналась болезнь Паркинсона, а я, очарованный ею, даже не заметил, что, вместо того, чтобы сказать "нет", зачем-то судорожно потряхиваю головою.
  Москва тогда и встала передо мною интеллигентной старухой, с сигаретой во рту, посреди комнаты со случайными предметами антиквариата.
  Я не помню в подробностях, как стали пропадать из моего окружения сверстники, всё больше уступая место прекрасным старухам.
  О, это были женщины, известные всей Москве: о том, как шагали в окна их поклонники, я узнавал из их же игривых рассказов.
  Женщины такого склада всегда переживают своих любовников и мужей, обретая повод рассказывать о них всё, что в нужную минуту подсказывало им потрепанное воображение.
  У меня не было никакой корысти дружить с ними, кроме как наслаждаться их историями, приправленными чудесным матерком, курить с ними под отлично сваренный кофе, рассматривать книги, подписанные писателями из моего учебника по советской литературе, и знать, что в бесприютной Москве в любой из вечеров для меня всегда найдется теплое место.
  Затем пришло время ломать дрова, и я, как все, с трудом переживал горячку своих первых любовей.
  Голоса старух постепенно перемещались в трубку телефона. Я сполз с крючка своей зависимости от них, и тут же был изранен представившейся мне свободой.
  Потом прошла целая жизнь, которую я уже разбил на главы, единственно подыскивая ход, при котором мне удастся не задеть откровенностью кого-либо из живущих.
  Наверное, я даже найду слова, чтобы чуть подробнее поведать об одной из этих старух. Кто знает, чем бы закончилась моя дружба с ней, если бы в ту пору в морозилках уже хранили яйцеклетки...
Доктор

Контекстные страшилки



  Главное, не читайте их после ужина! Вся лента новостей пересыпана первыми признаками убийственных хворей!
  Как они только умудряются вставить эти пугалки между протестами против новой редакции Конституции и непринятой отставкой украинского премьера?
  И что нам, онкофобам, делать?
  Ведь невольно заглядываешься во время чистки зубов на глазные белки - не пожелтели ли?
  А слегка подобревший после ужина живот представляешь себе как вместилище паразитов.
  И нет никакой другой ленты новостей, куда бы не влезли эти кандидаты наук с первыми симптомами рака!
  И вот ещё: почему эта "реклама" навязанных страхов называется контекстной?

  Интересно, в каком контексте она с роспуском медведевского правительства?
Со щетиной

Тамара Исааковна

  Я побаивался её, хотя знал, что она нежно меня любила. Вы знаете этот тип женщин: сигарета во рту, такая - уже комичная тучность, и за спиной во всем гротесковом блеске - Раневская.       Единственный их образец, лекало по которому они шили и свои безразмерные юбки, и
пестовали свой особый юмористический словарь. Афоризм на афоризме, и поди теперь разберись: что им однажды самим упало на язык, а что они приготовили с вечера, чтобы выдать за экспромт наутро.
  Мою Раневскую звали Тамара Исааковна Герзон. Её помнят все, кто служил в Москонцерте - кажется, с 50-х годов до её ужасной кончины - в пожаре от непогашенной сигареты.
  Те, кто пытался дружить с ней из корысти - не выигрывал ничего. В Колонном зале ей были нужны не друзья, а артисты.
  Рассказывали, что Хазанов, которого она определила третьим номером в каком-то важном концерте, поинтересовался: "Не рано ли?" Ответ был быстрым и резким: "Тогда пойдёшь после концерта!".
  Самая знаменитая история была про членов Политбюро, вернее, про плакат с ними, который висел в коридоре Москонцерта. Какой-то заказчик посетовал на то, что она составила концерт для его учреждения из артистов, которых никто не знает. Она тут же повелительно вытащила его к портретной галерее мафусаилов, из которых состояла тогда партийная верхушка страны и спросила: "Вы знаете кого-нибудь из них". Испуганный дядька в страхе залепетал: "Не знаю". Тамара Исааковна победно взглянула на него и сказала: "И я не знаю. Но я же им верю".
В Открытом списке репрессированных я нашел сейчас её пустую анкету. Она сидела то ли в Норильске, то ли на Колыме.
  "За что сидели?" - однажды спросили её на партийном собрании Москонцерта. Тамара Исааковна встала и с вызовом сказала: "За блядство!"
Smile

Контрактура от фиги

  Ну вот опять: "стебаются" или "стебутся"? Да, в общем неважно... Главное, что эти стёб и ирония разъели нормальный разговор. Так ведь и контрактуру можно заработать на этой вечно сложенной фиге.
  Какая-то великая пошлость воцарилась в этой язвительной фиксации жизни - в постах, в комментах, в личных письмах, в смс-ках и даже в сообщениях СМИ. Я прямо чувствую, как люди выёживаются, чтобы друг друга переострить, чтобы с утра успеть нарисоваться в скоморошьем прикиде.
  Возможно, качество нашей жизни затребовало такое количество цинизма: пересмешников в социальных сетях уже больше, чем шутников на телеэкране.
  Блин, постмодернизм какой-то. Припорошенный сугробами мата.
  Этот нескончаемый карнавал когда-то зародился на страницах ЖЖ, оппонируя серьёзности и занудству строгих изданий.
  Но, блин, теперь ведь и не узнаешь, как у людей дела. Что там за этими литературными масками.
  Черт знает, может, просто настроение такое.
  Да еще и радиоведущие (так как всё таки правильно - "стебутся"?) стебаются надо всем и сами истерично хохочут.

  Им весело? Так я и не завидую им. Но что-то подсказывает мне, что им очень грустно...