Со щетиной

Весь в белом


  Вряд ли кто-то не знает этот анекдот.
  Ну, мало ли ...
  Да вы помните! Ну, хотя бы в такой вариации: иллюзионист предлагает директору цирка идею номера. "Из-под купола медленно опускается огромный пузырь с дерьмом. Шпрехшталмейстер целится в него, выстрел - и вот уже весь цирк в дерьме, оркестр, сам шпрех, униформисты и зрители. И тут выхожу я. Весь в белом..."
  Посмотрел видео подписания протокола с Волочковой в Дивеево, послушал комментарии Невзорова про неудавшийся репортаж Собчак из православного храма, познакомился с песенкой Шнура на   эту же тему, пробежал глазами комментарий Шафран по поводу ухода от Соловьева, дочитал комментарии по поводу заявления адвоката Ефремова под собственным постом.
  И понял, что мне больше нечего надеть по такому поводу, кроме белого.

  Лучше бы, конечно, если б из-под купола спустилась пустая трапеция и просто покачалась под красивую музыку.
В подтяжках

Из дневника Котельника

  Сегодня 105 лет со дня рождения мамы

"Там, где мы встретимся с мамой, будет зима. Я сегодня видел её среди бесконечной снежной равнины. Она всегда молода, всегда весела, когда встречает меня в моих спокойных снах, - всегда намного выше меня, разрешая мне оставаться маленьким, и оставляя за собой право быть чуточку строгой. Мы смеялись и кидались снежками, которых я не мог разглядеть, словно лепил их из воздуха, и они пропадали на белоснежной маминой шубке или лопались мыльными пузырями еще во время полёта. Я был счастлив оттого, что они не причиняют маме вреда, а чаще не долетают до неё. Мне хотелось, чтобы этот волшебный сон ни за что не оборвался с моим пробуждением. Что-то подсказывало мне, как я могу все испортить, и как опять все решит моя режиссерская прихоть. Я догадывался, что сам выставляю каждый кадр своего сновидения и, как всегда, приведу всю картину к плаксивому финалу, и искушаемый каким-то вредным соблазном, заставлю горевать и себя, и маму – непременно простужусь, наглотавшись снега, или потеряю маму из виду, потому что сам одел ее так, что заячья шубка совершенно сливалась с фоном. Я понял, что уже сочинил развязку своей ослепительной пантомимы, когда переместил действие в тусклый коридор, в котором мама начала раздевать меня, пылающего радостным восторгом, а потом прижалась холодной щекой к моему потному лбу и со слезами на глазах сказала:
  - Ну вот, поздравляю. Воспаление лёгких".
  29 мая 2003 г.
Врач

Ступор

  Вот реально - ступор. В личных сообщениях - роликов от остряков типа Джорджа Карлина с насмешками над мерами, которые предпринял мир в борьбе с ковидом, на целое хранилище Госфильмофонда.
  В ленте - душераздирающий список врачей и их пациентов, павших в этой неравной борьбе.
  Знаю наверняка, что такого количества знакомых и друзей, проведших в мучениях даже при диагностированной средней степени тяжести заболевания, за всю мою жизнь не выпадало в любую гриппозную зиму.
  Вот пишут, что надо переболеть. И нет другого способа избежать этой напасти. Ну, вот Трушкин переболел. Ему уже не позвонишь и ничего не выпросишь. Надю Бабкину выволокли из небытия.     Пару дней назад мой товарищ-качок похоронил отца, сам едва выбравшись с того света.
  Кому верить? Острякам? Или многочисленным знакомым?
  Все как один пишут, что врагу бы не пожелали. Слава богу, что врагов у меня нет.
  Как относиться к небылице от одной знакомой оперной дивы, что из дома носу не казала, а вирус ей навеяло музыкой?
  Дело ясное, что дело темное... Но что-то раздражать стали эти остряки...

Они мне всегда раздражали. Ну, нету у меня на них чувства юмора...
Задумался

Памяти Трушкина

  Трушкин был, конечно, плоть от плоти традиции абсурда в русской литературе. Многие не замечали за простотой его небылиц мастерское владение этим опасным жанром, в которым события ирреальны, невозможны по сути, но случаются среди узнаваемых, не меняющихся веками обстоятельств.
  Фантасмагорическое нагромождение несуразностей всегда превращалось у него в карнавальный слепок нашей безумной жизни.
  Если бы его судьба сложилась в другом окружении, с бОльшим, но совершенно неприемлемым для него почтением к условностям тусовки, задающей тон в литературе, его бы, без сомнения, давно бы уже назвали наследником обэриутов, возможно, с поправкой на обращённость к героям, живущим "на земле" или далеко от столиц.
  Пройдет время, его место в литературе и на эстраде оценят по-другому, гораздо выше, чем при жизни.
  Его любили зрители и артисты. С ним любили связываться телевизионщики.
  Когда-нибудь - скорее бы! - его вспомнят и литературные критики.

  Пока же светлая память, дорогой мой автор! Спасибо тебе за всё!

Со щетиной

Сила привычки

  У меня так однажды было. Я забыл, что мы с одной девушкой сто лет как не виделись и не разговаривали. Вернее, не виделись, потому что не разговаривали.
  И как-то раз, помню, зашёл я за кулисы в одном театре. И она там. А я забыл, что мы не разговариваем, и кинулся обниматься. А потом вспомнил, что мы не разговариваем и как отпряну от неё...
  Это был пост про силу привычки.
  И вот пока я писал его, я забыл, что не собирался ничего такого писать...
Светлая полоса

Блиц-интервью для паблика "Театр мюзикла"

1. Чем в своей жизни вы гордитесь? Расскажите о своих самых важных достижениях.
- У меня мало поводов для гордости. Я не уверен, что это вообще хороший тон – чем-либо гордиться. Но, спустя годы после того, как я осиротел, я понимаю, что у меня есть все основания гордиться своими родителями. Я доволен тем, что попробовал себя в разных проявлениях своей профессии. Будут ли мои маленькие победы интересны потомкам – сомневаюсь. Я рад, что доставил много веселых минут своим современникам.
2. Самое главное в жизни – это?
- Это точное осознание того, что ты живешь всего один раз. И шанса исправить эту жизнь в будущем у тебя уже не будет.
3. Ваш главный недостаток
- Я не очень уверенный в себе человек. Мне важно мнение моих коллег. Иногда я покупался на их актерскую ревность. Порой это оборачивалось вредными советами и, вследствие этого, моими ошибками.
4. Любимое занятие
- Мое хобби совпадает с профессией, которую я выбрал. Я не представляю себя вне возможности играть, читать вслух, что-то рассказывать. Еще я люблю бодибилдинг. Он очень изменил меня. И как ни странно пригодился мне в работе.
5. Кем вы мечтали стать в детстве?
- Я очень хотел стать артистом. И стал им.
6. Какому делу мечтаете научиться?
- Я всю жизнь жалею, что не научился играть на гитаре и забросил занятия фортепиано. Не уверен, что у меня есть шанс вернуться к этим мечтам.
7. Ваш девиз?
- Я не хожу по жизни с лозунгами или девизами. Мне достаточно опробованного веками девиза «не причинять другим то, что мне не хотелось бы испытать самому».
8. Что для вас неприемлемо в окружающих? С чем вы никогда не
согласитесь?

- Запах изо рта. Я не соглашусь с ним, даже работая в паре с гением. На мой взгляд, за этим стоит чудовищное пренебрежение окружающими, а в нашей среде – свойство, которое может убить самую выразительную сцену.
8. Самая заветная мечта?
- Я хочу, чтобы меня пережили те, без кого моя жизнь стала бы бессмысленной.
9. С чего вы начинаете свой день?
- С чистки языка, стакана воды и упражнения «вакуум».
10. Ваша главная слабость?
- Мнительность. К сожалению, я – ипохондрик.
11. Ваш самый плохой поступок?
- Я уже в том возрасте, когда становится ясно, что о каких-то вещах лучше не вспоминать прилюдно. Зачем самому стараться испортить автобиографию?
12. Когда последний раз вы смущались? Из-за чего?
- Я стесняюсь своей бытовой неприкаянности. Я на «вы» с техникой. Мне бывает стыдно, что я не могу совладать с какой-то простой функцией в современных средствах коммуникации.
13. Раскройте нам свой секрет.
- Я наверняка знаю, что все Моцарты – большие труженики. Все мои рыбки были выловлены из пруда только после серьёзных усилий.
14. Самое большое заблуждение о вас?
- Большинство моих зрителей и коллег убеждены,, что я одинок. Правда, я знаю, что я сам нимало позаботился об этом заблуждении.
15. Событие, которое изменило вашу жизнь?
- Уход матери.
16. Самый важный совет, который вам дали? (и кто?)
- Когда мы приступали к «Преступлению и наказанию», Кончаловский сказал мне, что я «пошел в первый класс». Я помню об этом, приступая к любой новой работе.
17. Какое приложение вы скачали на телефон последним?
- Zoom
18. Какие слова вы используете чаще всего?
- «Мне кажется».
19. Если бы ваша жизнь была фильмом, то как бы он назывался?
- Без сомнения «Мир тесен». Мои неизданные записки так и назывались – «Мир тесен». Я думаю, что несмотря на затасканность этого выражения, я всё же назову так свою следующую книгу.
20. С кем бы вы хотели поменяться жизнями на один день?
- Ни с кем. Я боюсь, что моя потом ко мне не вернется.
22. Если бы вы брали интервью у самого себя, какой вопрос бы задали
в первую очередь?

- Ты что, уже сошел с ума, разговаривая сам с собою?
В свитере

Злоба дня

  Помните эти списки ненависти? Если не ошибаюсь, они с легкой руки Артемия Лебедева были очень популярны в ЖЖ. В первый его список попал и я, вместе с артисткой Новиковой и писателем Жванецким. Потом, в новой версии списка, писатель куда-то исчез. Гадать о причинах такого сокращения штата не буду: скорее всего, Михаилу Михайловичу по совокупности заслуг удалось как-то реабилитироваться.
  Потом пришло время и для моего списка, в который я даже не подумал включать самого популярного блогера, поскольку всё остальное в его перечне совершенно совпадало с вещами, в равной степени неприятными мне. Слово "ненависть", пожалуй, чрезмерно для самых ярких проявлений моего негодования. Я много раз писал, что охотнее прощу противные для меня убеждения, чем запах изо рта, каковой нынче, в самоизоляции, я бы скорее выключил из списка и вставил вместо него злобу дня, которую я совершенно не выношу, несмотря на свою эстрадную специализацию.
  Не знаю почему, но поверьте уж, совсем не от трусости, я бегу от этих сиюминутных сатирических откликов на происходящее. Не то, чтобы я был мыслями устремлен исключительно в Вечность, а оттого, что я не знаю ничего пошлее этой готовности прочитанное "утром в газете" ближе к вечеру облечь в злободневный "куплет". Я всегда бежал от этого на эстраде, а теперь уже шарахаюсь от того же в социальных сетях.
  Я понимаю, что со мной что-то не так. Но я и в хозяйстве-то страшно сержусь на вещи, которым отмерен только один день жизни или, пуще того, одноразовое употребление.
  Разумеется, это не касается защитных масок и перчаток.

  Разве я могу противостоять этой действительной злобе дня?
Задумался

Жизнь должна оказаться сильнее

 На похороны не хожу, сам себя прощаю: я не могу смотреть на покойников. То есть, обстоятельства, конечно, вынуждали меня провожать родственников или знакомых. Но отправляться по собственной воле на церемонию, где вместо живого человека лежит принаряженный манекен, в котором нет жизни, я не хочу, и в погребальном словаре меня страшат слова: и "последний путь", и "покойник" и само слово "прощание".
  Самым отталкивающим в нем остается слово "смерть".
  Я его не принимаю. Я не могу с ним смириться, хотя потерял уже всех, без кого когда-то немыслимым представлялся мне этот свет.
  Фейсбук последних месяцев оставляет у меня впечатление нескончаемых виртуальных похорон, на которые я бы - если б только смог! - ни за что не явился. В списке преставившихся - от разных причин - те, кого ты еще недавно читал, с кем переписывался, о ком много слышал.
  Я рад за тех, кого вырвали из когтей смерти врачи, и за всех, кого обошло тяжелое течение болезни.
  Но за свои 64 года я никогда не сталкивался с таким количеством сообщений о смерти.
  Я знаю, что этот кошмар когда-нибудь закончится, оставив после себя новый порядок вещей, новые формы моей работы, новую степень осторожности и новые способы приветствий. Видимо, привычные объятия и поцелуи при встрече заменит символическое пожатие собственных рук в метре от глаз теперь уже нерукопожатных товарищей.
  Сейчас, когда болеет Толя Трушкин, мой многолетний автор, о состоянии которого я не могу ничего узнать ни по одному из известных мне телефонов, я живу еще в той реальности, где смерть невозможно вообразить себе торжествующей над лучшими в мире лекарствами и самым заботливым уходом.
  В эти дни я пребываю в настроении, в котором трудно писать и вести дневник так, как раньше - почти по часам, по годами вменённому расписанию.
  Я прошу судьбу оставить в живых всех, кто еще может многое совершить, осчастливить нас с вами своими шутками, своими поделками, открытиями, публикациями в социальных сетях, фотографиями детей или внуков.
  Я очень прошу судьбу не отпускать их в руки смерти...
С маской 2

Очки в гробу

"Да что ж у вас все тексты такие погребальные?" - буквально на днях спросила меня в Инсте девушка под вполне будничной публикацией.
  Всякий упрёк, после того, как его проглотишь, некоторое время еще не проходит внутрь - точно разбухает где-то в пищеводе, пока ты не сообразишь, что поперхнулся, в общем-то, собственной же привычкой вечно выбирать минорный лад для самых светлых мелодий.
  - Почему вас не было на похоронах N или NN? - обыкновенно спрашивают меня те, кто дыша оптимизмом, не пропускает ни одно значительное прощание.
  Потому что, во-первых, я ненавижу похороны, а во-вторых, потому что именно на кладбищах и похоронах со мной случаются самые курьезные происшествия.
  Я уже рассказывал, как у могилы в Нетании, где похоронен мой отец, ко мне ринулась женщина с восторженнным криком: "Как я рада вас здесь видеть!" и как на кладбище в Одессе в скорбную минуту прощания с почившей артисткой, Виктюк двинул меня локтем, и я, обернувшись, прочитал на соседнем памятнике "Фимочка, за что?"
  Когда не стало Козакова, отпевание не назначили, но провожали в храме, постепенно заваливая гроб до такой степени, что тело самого Михаила Михайловича скоро погрузилось в высоченную грядку из цветов.
  Со мной рядом в огромных темных очках стояла моя любимица, артистка, давно знавшая Козакова и, к моему удовольствию, всегда опасно подтрунивавшая над ним. От гроба она вернулась без очков. Оправа, прятавшая заплаканное лицо, при прощании упала и тут же погрузилась в клумбу.
- Что мне делать? Я не могу без очков. Как ты считаешь, если я еще раз подойду попрощаться к Мише и поворошу рядом с ним рукой? Ведь никто не запрещает прощаться дважды?
  Я благословил её на новое прощание и внимательно смотрел, как её рука рядом со склоненной головой совершала круги всё глубже и глубже от верхушки грядки и как через пять минут очки при той же её скорбной позе вернулись на сосредоточенное лицо.
  На поминках в Доме актёра, когда спиртное уже разгладило траурные мины, в ход пошли самые веселые воспоминания, и, в конце концов, случай с очками было решено считать веселой проказой   Козакова, который о смерти говорил легко и не выносил трагической фальши в отношении жизни, которая чаще всего заканчивается в срок.

  Ну, разве что - годом позже или раньше...