December 4th, 2008

Со щетиной

От себя не ожидал

«Как вы можете меня оскорбить? - В блоге у Садальского одна пользовательница написала другой, отводя  упрек в антисемитизме. - Как вы можете меня оскорбить? Я еврейка».
Я непроизвольно произнес вслух: «Еврей» и нашел, что все-таки кто-то изначально вложил в это слово немного ненависти...
Со щетиной

"Выбирать надо такую профессию...

...чтобы потом в лагере было легче" (Залман Шифрин)

        «Сидя в зале кинотеатра, когда шел фильм "Судьба человека", слышал я, как всхлипывали люди, проклинали фашистских извергов, и с горечью думал: "А кто жалел тогда нас?"
         Бригадир Драбинин с участка "Тезка" прииска "Штурмовой" сбрасывал работяг с промприбора, промывавшего золотой песок. Они летели вниз с высоты нескольких метров. И все ради потехи. Не раз сталкивал он и меня, но я отделывался ушибами, а сколько людей он покалечил с одобрения начальства!
         На прииске "Чкалов" забавлялись иначе. На заключенных, заболевших или ослабевших настолько, что они не могли выйти за зону в забой, составляли акт: накормлены по норме, одеты по сезону. Затем старший надзиратель Алексенко, следуя указанию начальника ОЛПа Казанчикова по кличке Салат, запрягал лошадь и садился в сани, держа наготове вожжи. "Отказчиков" привязывали за руки к саням, и Алексенко с гиканьем стегал лошадь. Так, волоком по снегу и льду, подкидываемые на буграх — а измерялся тот страшный путь километрами — несчастные жертвы доставлялись прямо к забою. Подвергшиеся дикой расправе, окровавленные, избитые, они долго после этого приходили в себя. Какие из них были после этого работники? Свалятся и лежат, харкая кровью. Творилось такое в назидание другим. Не все выдерживали подобную экзекуцию. Меня Бог миловал — я хотя и еле волочил ноги, но все же добирался до забоя».

         В Юрмале вторым изданием, под редакцией Л.Коваля, вышла папина книжка. Теперь ее разбили на главы, дополнили фрагментами из моих дневников разных лет, добавили архивные фотография и, к ужасу моему, назвали «Тирания Сталина». (Название, понятное дело, хлесткое, но совершенно неверное – речь в книге не только о ней). Своих читателей я отсылаю к первому изданию, размещенному у меня на сайте и под названием, которые дал своим запискам еще при жизни отец – «Печальная рапсодия». 
        
         Регина Дубовицкая, задолго до своей сомнительной славы в блогосфере, в далекие 80-е брала интервью у отца для первого моего фильма-портрета.
         - Довольны ли вы тем, что сын стал артистом?
        Папа замялся. А потом вполне по-еврейски ушел от ответа:
       - Вообще-то я считал, что выбирать надо такую профессию, чтобы в лагере потом было легче...
       В перестроечные годы эта фраза больше смахивала на эстрадную репризу и ее подхватили в виде дежурной шутки мои знакомые и новые интервьюеры. А я теперь по прошествии лет не нахожу в ней ничего смешного. Знаю наверняка, что у отца и мысли не было пошутить. И теперь, в который раз не сдерживая слезы над чуть ли не наизусть вызубренной книгой, я понимаю, что мне перепало от отца все, что можно, кроме его несокрушимой воли, без которой мне с любой профессией было бы невозможно выжить в сталинском лагере.
 
Со щетиной

"Как молоды мы были, как искренне любили...

... как верили в себя".
(Н. Добронравов)


              Позвонила Леночка из Парижа, и я опять растаял под горячим потоком воспоминаний. «Леночка из Парижа» - хорошо звучит, не правда ли? Мы были однокурсниками в ту пору, когда над репликой Михал Михалыча «Мне в Париж по делу. Срочно» "угорали" все, кто и сейчас помнит отчего эта фраза казалась такой смешной.
             Ленке принадлежит много исключительных перлов, но чтобы лишний раз не отсылать вас к своим дневникам на сайте, воспроизведу здесь маленький фрагмент.
             «Когда-то, очень давно, мы с Леной Облеуховой играли спектакль «Муж и жена» в Олимпийской деревне. На поклонах ей вручили букет. Мне достались просто аплодисменты. 
            Возвращались домой на метро.

           - Ну вот, - сказал я, когда мы зашли в вагон, – тебе – цветы, а мне – х**
           Ленка обиженно надула губки.

           - Ага, лучше бы тебе цветы…
          Ничего смешнее этого я от нее потом не слышал»
          С Михал Михалычем мы, к слову сказать, сошлись еще будучи студентами. Леночка, в силу естественных причин, чуть ближе. Однажды вдвоем они "сыграли" сценку, которая до сих пор умиляет меня своей простотой и блеском.
         Отвечая на звонок МЖ, Ленка испугалась вдруг, что связь прервалась и начала истошно кричать в трубку:
         - Миша, Миша, алло! Я тебя совсем не слышу!!!
         На том конце провода еще немного длилось молчание.
         А затем нарушилось спокойным голосом нашего любимца:
         - Потому что я молчу…

 
Со щетиной

Еще один диалог вдогонку.

Милейшая hajdak помогает мне размещать первые посты.
Только что между нами случился такой диалог по Скайпу:
- Вообще идеально было бы, если бы нижняя рамка картинки совпадала с последней строчкой текста. Но боюсь, что вы уже готовите топор.
- Что такое "топор"?
- Это то, чем Раскольников убил старуху.
- А я думала, какой-то ЖЖ-шный термин.
Со щетиной

"Глянец" и бардак

 

       Жизнь моя, мое цветное, панорамное кино! (Ю. Левитанский).

Я не хочу множить разговоры о «Глянце», которые давно отшумели в Сети, но должен заметить, что такой творческой дисциплины, которая царила на съемочной площадке у Кончаловского, мне ни разу не приходилось видеть на нашем развлекательном телевидении.
       Недавно, на съемках новогодней передачи, когда я уже должен быть «отправиться в кадр» мне принесли костюм, пиджак и брюки которого были до того от разных людей, что я возопил: «Да кто же снимал мерки с этого урода!». Потом, когда в павильоне ждали одного меня и простаивала вся группа, принесли, наконец, искомые брюки. Они оказались заметно короче ног. Костюмерша, которая, кажется, впервые видела нитку с иголкой, взялась распускать их под истерические окрики администратора. Тут выяснилось, что собранный костюм придется отутюжить. Объявилась еще одна помощница, принесшая коробку с обувью – и в эту минуту упали все, кто стоял рядом. Оба ботинка оказались левыми.
       У Андрея Сергеевича, наоборот, в группе нет взбалмошных и непрофессиональных людей, и актеры, конечно, свободны в высказываниях и предложениях. Но вот однажды эта "демократия" вылилась в ужасный гул, в котором начал тонуть негромкий голос Мастера. В разных углах павильона хохотали и суетились незанятые люди. У Кончаловского вдруг изменилось лицо. Он выдержал паузу, а затем, не повышая тона, веско сказал:
       - Вы знаете, почему у нас кино такое говняное? Потому что у нас везде бардак. 
       В этот момент вся группа, не сговариваясь, сыграла последнюю сцену «Ревизора». 
      Впрочем, интернетовским мизантропам замечанием про «говняное кино» я наверняка дам пищу для дальнейших упражнений. Но тут я умываю руки. Я бесконечно благодарен Мастеру за радость репетиций и съемок. А о результате, конечно, вправе судить все.

 

С маской 2

(no subject)

         Лет восемь назад, будучи по туристической путевке в Риме, я записал в своем дневнике: 
         «Перед сном я читал ... интервью А. Наймана в “Вечерке” :
         - Сейчас не место ничему крупному. Сегодня место для клипов.
         А. Найман говорит, что не может себе представить, что Ахматова и Пугачева беседуют.
        Да полноте! Разве это трудно допустить, чтобы две женщины разговаривали! Что за неисправимая интеллигентская спесь?! И никакого аристократизма! Как будто бы от Кузмина убыло в его общении с банщиками с Бассейной, или, наоборот, Пушкину не прибыло от Арины Родионовны! Две дамы, известная и известная во всех отношениях, сошлись бы в разговоре о любви как об единственно “безысходной боли”.
         Я люблю, когда все дружат и все сочетается».

         Сейчас объясню к чему я клоню. Я хочу, чтобы вы посмотрели видео с одним нашим клоуном. Неважно, любите вы его или нет. Просто посмотрите, как он старается для вас, когда уже нет сил смешить. И это, правда, похоже на подвиг.
         В моей любимой книжке Феллини «Делать фильм» много лет торчит закладка. Вот на этой странице:
         «В Париже, готовясь к съемкам фильма «Клоуны», я придумал один эпизод, который мы так и не сняли: кружа по городу на такси и увлекшись разговором о клоунах, мы начинаем видеть их прямо на улицах. Смешные старухи в нелепых шляпках, женщины, напялившие полиэтиленовые мешочки на голову, чтобы спасти прическу от дождя, длинноволосые парни в потрепанных мешкообразных пальто, деловые люди в котелках; и еще — похожий на мумию епископ в машине, остановившейся рядом с нашей.
         Ну а если я на минуту воображу клоуном себя самого?
        Что ж, пожалуй, я — рыжий. Но и белый клоун тоже. А может, я вообще директор цирка? Психиатр, сам ставший психом!
         Давайте продолжим этот эксперимент… Пазолини — белый клоун, принадлежащий к числу обаятельных эрудитов, Антониони — рыжий из тихих, молчаливых, печальных. Пикассо? Безоговорочно рыжий, дерзкий, не знающий комплексов; он все умеет, он из тех, кто в конечном счете обязательно берет верх над белым клоуном. Эйнштейн? Рыжий - мечтатель, рыжий не от мира сего; он всегда молчит, но в последнюю минуту с невинным видом вытаскивает из кармана решение головоломки... Висконти — на редкость властный белый клоун: уже один его роскошный костюм внушает почтение. Гитлер — белый клоун. Муссолини — рыжий. Фрейд — белый клоун. Юнг — рыжий.
         Игра эта настолько заразительна, что, если перед тобой человек из категории белых клоунов, тебя так и тянет играть при нем рыжего. И наоборот».

         Ян – безусловно рыжий. Господи! Дай ему сил сейчас оставаться рыжим!