December 9th, 2008

Со щетиной

«Как пусто, как вымученно…


… Целую неделю без стихов…» (А.Блок).


     Один блестящий колумнист предложил подумать о колонке в известной газете. (Бакушинская, не пугайтесь! Это – не Соколов!) Я сначала упал, затем подождал, пока восстановится дыхание, вернулся к компьютеру и искренне написал ему: «Не готов!»
      Ребята, ну как вы себе это представляете? Тут у меня и творожок, и Господь, и Садальский, а в газете - пост, который уже не вырубишь топором! И потом – что я знаю о жизни? Мой директор всегда подсмеивается надо мной: «Фима у нас думает, что булки на деревьях растут». Шутит, конечно. Я то-знаю, что булки выращивают в теплицах!

     Эренбург записал одно суждение Бабеля о Прусте: «Хороший писатель, а писать ему не о чем!»
     - Ну, конечно, - бубню я себе под нос, когда вспоминаю эту фразу. – Сначала надо было пойти в Первую Конную…

Со щетиной

«Постоянно вспоминать свое прошлое...

...значит сознательно делать больней себе». (Л.Хей)


     «...Но почему же Луиза Хей не советует вспоминать? Вспоминать, не приукрашивая, все равно не удается, вызываешь к жизни забытую гадость, делаешь из нее предмет искусства, а гадость опять возвращается туда – на место – в память, слегка накрашенная и причесанная. Откровенной подлости я за собой не вспомню, случаи трусости, правда, бывали, но они, к счастью, ни разу не были отмечены ни жестокостью вследствие трусости, не привели, не дай Бог, к чьей-нибудь погибели, да мне же еще всегда выпадало расплачиваться за них страхом или разными хворями… Судьба правильно воспитывала меня и вполне подготовила к затворничеству, в котором не нужно ни трусости, ни жестокости. Опасениями и болезнями предстоит еще долго платить по ее векселям, однако будущее уже не так опасно, как вылазки в прошлое, в котором все - не так, в каждом поступке - оглядки на чужую волю, всюду нерешительность, спешка. «Из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский…», но я живу за скобками правильных решений и втайне надеюсь на более удачную, чем в этот раз, реинкарнацию». (Е.Шифрин, «Мир тесен»)

     «Прошлое ушло навсегда. Это факт, и тут ничего не поделать. Однако можно изменить наши мысли о прошлом. Как, однако, глупо наказывать самих себя в настоящий момент только за то, что кто-то обидел вас давным-давно». (Л.Хей)
  
Со щетиной

В жизни все неверно и капризно…

Дни бегут, никто их не вернет.
Нынче праздник, завтра будет тризна –
Незаметно молодость пройдет.

(Песня из репертуара Петра Лещенко)


     Наш спектакль в театре сегодня не отменили. Несколько раз я звонил продюсеру и неизменно слышал: «Никакой отмены нет»...

     В этом месте, после многоточия, я чувствую, как надо мной вырастает грозная тень Садальского: «Какой спектакль? В каком театре?».
     Неважно. Речь не обо мне. Хотя и представляю, как бы я заметался, если бы в афише значился мой сольник. Ведь у меня нет никаких полномочий отменять назначенный концерт. Куда звонить? К кому обращаться? В каком кабинете сидит этот высоконравственный муж, который, допустим, позволит Баскову упасть на заснеженную кочку во второй картине второго акта (с тем чтобы тот, тряхнув бутафорский снег, успел еще тряхнуть на корпоративе бессмертной «Шарманкой»), и - той же высочайшей волей - запретит, например, Женечке Симоновой выбирать в этот вечер между носом Ивана Кузьмича и губами Никанора  Ивановича.
     Мы не сумели сыграть наш спектакль «медленно и печально». Равно как четыре маленьких лебедя не научились в дни путча подпрыгивать не  так, как привыкли в полтора века до него …