December 13th, 2008

Котельня

О память сердца! Ты сильней...


...рассудка памяти печальной...

    (К.Батюшков)


    РомановВчера в гримерку вошел полный, седой человек и стал горячо благодарить за концерт, уверяя, что помнит и любит меня с самого детства. Я не мог запустить арифмометр, потому что его место в голове было занято одним неуверенным возражением: «Ну, не с детства, не с самого детства!» Впрочем, Бог со мной, я жив, пока хоть этот седой господин помнит меня, но вот теперь – о тех, кого обязан вспомнить я.

Задолго до того, как бравые ребята из «Камеди Клаба» ввели в телевизионный словооборот лексемы, которые дикторы Центрального телевидения не рискнули бы озвучить даже в останкинских курилках, в наших палестинах обретались люди, способные и любившие шутить, обходясь дозволенным тогда лексиконом.
     На московской эстраде в прошлом веке служила трогательная пара прелестных старичков: характерная артистка Серафима Яковлевна Пейсен и ее, супруг, бывший немногим младше ее – конферансье Роман Иванович Романов. Симочка, как мы ее все называли, изображала в концертах уборщицу тетю Пашу, которая без представления появлялась с ведром и со шваброй и, протирая сцену, успевала наворчать с короб беззлобных шуток, пока к микрофону не возвращался ее супруг, будто бы замешкавшийся до этого за кулисами. Роман Иваныч был антагонистом образа супруги и появлялся на сцене со скрипкой руках в очень элегантном, но заметно потертом костюме. Суть его прелестного номера состояла в том, что каждый раз занося смычок над своим инструментом, он отвлекался какой-то веселой болтовней и, когда зрители было уже начинали предполагать, что Роман Иваныч вообще не способен управиться со скрипкой,  пускался в такой виртуозный раж, что каким бы успешным номером ни заканчивался концерт, триумф был всегда на стороне Романа Ивановича.
     Однажды Ромочка представлял в Театре Эстрады молодого писателя Лешу Цапика. Не надеясь на свою память, Роман Иваныч много раз подходил к обладателю столь необычной фамилии, чтобы удостовериться, верно ли он ее запомнил. А выйдя на сцену, торжественно объявил: «Алексей Поцик».
     Симочка играла вместе со мною в спектакле Льва Шимелова «Это было вчера», куда она перекочевала вместе с ведром и шваброй уборщицы тети Паши. Как-то вместо нее на репетицию явился Роман Иваныч и, не отнимая руку от сердца, объявил, что Симочки в назначенный час не будет: «Она отравилась рыбными консервами и чуть не умерла». Лев Павлович Шимелов, известный добряк в отношении чужих счастливых браков, без тени улыбки на лице ободрил безутешного супруга: «Не переживайте, Роман Иванович! В следующий раз у вас все получится».

Со щетиной

Ты по-собачьи дьявольски красив...

С  такою милою доверчивой приятцей.
И, никого ни капли не спросив,
Как пьяный друг, ты лезешь целоваться.
(С.Есенин, "Собаке Качалова")


     Забыл написать, что у умильных москонцертовских "одуванчиков" на содержании было еще существо, породу которого некогда сформировал здоровый собачий интернационализм. Относительно масти пёсика вопросов не возникало, едва его окликали по имени. В какой-то мере и он был артистом, но скорее в пантомимическом жанре. Роман Иванович охотно демонстрировал на нём свою непритязательную дрессуру:
     - Рыжик, покажи, каким образом артистки достигают известности!
     И Рыжик послушно опрокидывался на спину.