January 11th, 2009

Со щетиной

Бедные люди или Еще один роман в письмах

“Да ведь на том и свет стоит, маточка, что все мы один перед другим тону задаем»
(Достоевский, «Бедные люди»)

"Из всех искусств для нас важнейшим является кино"
(Ленин в беседе с Луначарским)

pavel_lv. Я не забыл про твоё желание подзарядиться всяким кино. В фильмотеке - пополнений множество, как то: "Белый Шейх" Феллини (уверен, что ты про этот фильм если и слышал, то наверняка - не смотрел). И "Бесы" по Ф.М. - Анджея Вайды. А на подходе - "Катынь" того же Вайды. Вот.

koteljnik . Вчера зашел в один блог. Там его автор выстроил в ряд 100, по его мнению, лучших фильмов. Новость не новая. Но меня всегда ранящая. Потому что на поверку оказывается, что я из всего этого смотрел, например, "Дорогу" или "Огни большого города". Ну, понятно, Бергмана, Висконти, Антониони, еще пять-шесть картин. Хоть прямо на людях не показывайся. Такое невежество дремучее. А нет! Я еще два раза видел по 15 минут фильмы Эйрамджана. Но их почему-то никогда не бывает в таких списках.:)

pavel_lv . Знаешь, моя ссылка в Лас-Вегас дала мне возможность залатать множество дыр в моём киношном образовании: не водку ж было жрать с акробатами и танцорами? Вот я и выписывал всё, что можно и нельзя со всего света. И смотрел, смотрел... Но многого, из того, что я нахожу в Москве, я не мог найти на Западе ни в одной фильмотеке! "Да, название у нас в каталоге есть, но фильма - нету!" - отвечали мне всякие около-киношные мизерабли. А тут - просто изобилие какое-то, как источников, так и кин!

koteljnik. Но я не признался в главном. Я перестал воспринимать экран как волшебный. До самой зрелости моей не было лучшего специалиста по кино! Я видел все, что только можно было посмотреть. Я знал наизусть анкету любого деятеля кинематографа. Не помню, когда меня отрубило. Несколько фестивальных лет в Москве, и я понял, что я не смотрю фильмы, а тусуюсь. Не могу отделаться от впечатления, что за кромкой экрана слева стоит ассистент режиссера, а справа дядька - с дымовой шашкой.

pavel_lv. Тут ещё вот какая составляющая имеет место быть: широкое распространение и полная доступность видео-записей. Тогда, как раньше сам поход в кино с последующим просмотром желанного, как правило, запрещённого фильма становились Событием, то ныне, с полной доступностью просмотра в любое удобное для нас время, да ещё и с тарелкой пельменей между экраном ТЕЛЕВИЗОРА и нами-эстетами, кино перекочевало в зону Повседневного, равно, как DVD-плеер занял место где-то между холодильником и сральником. Так ведь?

koteljnik. Абсолютно. Вот отсутствие детского праздника и ожидания превращает это в подобие секса по обязанности, вроде заканчивается всегда небольшой приятностью, но дежурность соития делает его очень похожим на самоудовлетворение. Я, как Юнг в этом смысле: мне куда интереснее собственные сновидения.

P.S. На фотографии вверху - pavel_lv в пору, когда мы учились на одном курсе. Самое фантастическое в истории его возвращения на Родину после 17 лет работы в Европе и в Лас-Вегасе - это то, что он живет теперь в том же доме на Проспекте Мира, где я выхаживаю деда. Конечно, в многомиллионной Москве случайно нельзя было поселиться в этом месте! Мистика!
Со щетиной

За весенние ночи...


За родную страну  
Да за карие очи  
Я ходил на войну.  
(Л.Ошанин)

     Про это семейство много судачили за глаза: самой стойкой оказалась сплетня о том, что Иван Николаевич Суржиков вовсе не отец своим дочерям и даже не муж своей супруге. Но сплетен в Москонцерте всегда было много.
     В отношении этого семейства ходили еще слухи о том, что один влиятельный певец вконец извел Иван Николаевича - в отместку за то, что последний якобы однажды назвал его жидом. Вероника Александровна, жена Суржикова, иногда представлявшаяся цыганкой или полькой, больше всего была похожа на еврейку, и одной своей внешностью могла бы служить мужу защитой от любых обвинений в юдофобстве.
     Подробности этой истории были на устах у всех. Суть ее такова.
    Один известный доныне гражданский певец и Иван Николаевич Суржиков однажды насмерть столкнулись за кулисами во время концерта.  
     Гражданский певец был тогда воплощенной грозою: все боялись, но и уважали его.
     Суржикова как раз любили все, как любят в России теноров – душевных и сладкоголосых. Он выходил на сцену в белом сюртуке с молодцевато поднятым воротником и галифе, заправленными в белые  же сапожки.
     Иван был доступен и прост.
     Гражданский певец был неприступен и мужествен, хотя и уделял  своей особенной прическе не меньше времени, чем Иван Николаевич щеголеватым сапожкам.
     Появление гражданского певца на любом концерте в те годы обыкновенно предупреждал музыкант оркестра, который тут же устремлялся к конферансье, шептал ему что-то на ухо, и ближнее закулисье сразу догадывалось о том, что Певец на подходе и концерт остановится минут на сорок, пока тот не споет все свои песни. 
     Народный певец, напротив, был тише воды, ниже травы и иногда только, распеваясь за кулисами, немножко визгливо брал верхние ноты, громко сплевывал и  запивал отзвучавший пассаж обыкновенной водою.
     В день, когда Иван Николаевич поссорился с И… (впрочем, довольно будет сейчас сказать - с коллегою), первый стоял в преддверии сцены, только что сплюнув последнюю ноту своей рулады, и вот-вот должен был выйти к зрителям. Конферансье уже перечислял его почетные звания и военные награды, как за кулисами вдруг лопнуло грозовое облачко, обернувшись гонцом от гражданского Певца. Гонец замахал руками конферансье, и тот молниеносно превратил свой пригласительный жест в обреченный: развел руки и объявил публике, что ее ждет встреча не с Просто Народным, а с Гражданским, и оттого еще более народным певцом. Рассказывали, что тут же, у порога сцены, Суржиков успел сказать своему обидчику все, что в эту минуту подумал о нем. Возможно, что даже и прозвучало слово «жид».
     Собравшееся вскоре Партийное бюро чуть не лишило или наверняка лишило Ивана Николаевича партийного статуса. Редакторы больших концертов, не решались сводить на одной площадке рассорившихся певцов и все чаще делали выбор в пользу певца гражданского.
     Суржиков стал чахнуть на глазах.
     Говорят, что когда о Иване Николаевиче хватились делать фильм, записи на Центральном телевидении странным образом оказались размагничены. Память об артисте, как и пленки, осталась стертой.
     Вероника Александровна, о которой я уже писал в своих записках, ушла из жизни, тоже буквально не оставив ничего из себя: она заживо сгорела в своей квартире.

      В мировой сети я нашел некролог из «Независимой газеты» за 2000 год:
     «На 72-м году жизни скончался известный исполнитель русских народных песен народный артист России Иван Суржиков. Несмотря на тяжелую неизлечимую болезнь, он не покидал сцену до конца 1999 года. Во время войны на 14-летнего сына полка, исполнявшего русскую народную песню, обратил внимание маршал Рокоссовский. Встреча с полководцем и определила дальнейшую судьбу мальчика. Иван Суржиков объездил с концертами всю страну, много выступал за рубежом, и, наверное, не было зала, который не подхватывал хором его фирменную "Калинку".
    
Сейчас, по прошествии времени, удивительной представляется еще одна информация в Сети, цитата из эстрадной энциклопедии:
     «С конца 80-х семья (Суржиковых – Е.Ш) по контракту работала в Германии, где С. подготовил цикл русских ямщицких песен. В 1996 вернулся в Россию».
     Видно, что недаром Иван Николаевич, будучи мальчишкой, воевал с фашистами - чтобы на склоне лет, представляя победившую страну, приехать в побежденную страну и исполнять там ямщицкие песни отнюдь не в образе победителя. (Е.Ш. "Течет река Лета")