January 29th, 2009

Со щетиной

Собирая книжку...


     Вот чего надыбал. Совсем детское. Не, юношеское! Невинное, как детские фотографии.


                                                                 ***
                                      Ну, ровно ничего от Бога!
                                      Всю ночь я вынужден болеть.
                                      Мой дымный замок, как берлога,
                                      И я, косматый как медведь.

                                      Ах, остудить бы чем-то лоб,
                                      Пойти за всеми к водопою.
                                      Упасть на тающий сугроб
                                      И встать, насытившись весною...

                                                                 ***
                                      Ab ovo, то есть с самого начала,
                                      Как говорили римляне, «с яйца».
                                      Существенны предвиденье финала
                                      И мысль о неизбежности конца.

                                      И так как, к сожалению, нам мало
                                      Отпущено по прихоти Творца,
                                      Важней всего, по-моему, сначала,
                                      Иметь предощущение конца.

                                      Потом возможны взлеты и провалы.
                                      Любовь друзей и козни подлеца.
                                      Но это все намечено сначала,
                                      Как стрелки - в направлении конца.

                                      Хотелось, чтобы как-то повлияла
                                      На выраженье Вашего лица
                                      Другая мысль. О том, что для начала
                                      Порой не грех попробовать с конца.

                                                                        ***
     Шел дождик. Или снег. Шипела мостовая. Шел пар от фонарей. Мы шли. Машина шла.
     Была зима. Плыла луна немая. Нас было двое: Танечка и я.
     - Скажи мне, Таня, я тебе не нужен?
     - Ну, что ты, милый? Как я без тебя?
     И сдал мороз. Вода вскипела в лужах. Вспорхнули птицы. Вскинулась листва. Прохожие глаза воздели к небу. В раю был дан весенний фейрверк. Но ни один из нас там, правда, не был. У нас свиданье в следующий четверг...

      Это, ясное дело, в книжку не пойдет… Как мама говорила: "Пачерес", ну типа "карАкули" по-русски...

Со щетиной

Побивая сплин

     А вот меня почему никто не спросил: верующий или неверующий?
     Неверующий.
     Но часто с "кем-то" беседующий... 
     Не спорящий, ни-ни... Но все время оправдывающийся...
     Ладно...
Со щетиной

Отчего так в России березы шумят?

     Черт знает в каком году... давно... в прошлом веке... были мы на каком-то фестивале в Сочи. Одна очень хорошая певица (армянка), сойдя с трапа, воскликнула в сердцах: "Боже, как хорошо: солнце, пальмы!" А потом добавила, себе под нос: "За*бали меня ваши березки..."

     Первой моей заграницей была Германия - концерты в Группе наших войск. С нами в поездку отправился специальный человек. Милейший мужик. Очень сентиментальный. В самый разгар "сухого закона" нас крепко напоили в какой-то части. В автобусе дядьку развезло. Припав лицом к окну, он вдруг заплакал: "Эти березки, отступая, посадили наши солдаты..." Раньше, вероятно, думал, что в Бресте с нашей стороны они резко заканчиваются.
   Он страшно прикипел ко мне. Вовсе не по обязанности. В Берлине не отходил от меня ни на шаг. Там его развезло уже по другой линии. Видно, пропустил свой первый визит к урологу. Не было туалета, где бы он не отметился. Каждый раз, возвращаясь оттуда, застегивал на ходу ширинку, а затем картинно бил руками по карманам: мол, опять издержался!
     - Что вы расстраиваетесь, - успокаивал я его. - Это же всего 10 "пфеников".
     - Как вы не понимаете, Фима? - горячился он. - Я же им еще на чай оставляю...  

Со щетиной

Горячка белая... белая горячка....


     
     Когда я был школьником, написал четверостишие: 

Каждый день в тетрадке стих:
Я мечтаю за троих.
Сам не знаю, где же я:
Там, где явь или мечта?
                         
     Последняя рифма, конечно, войдет в историю мировой поэзии. Но я не об этом.
     Вчера один разгоряченный гость прислал комментарий: "Мне просто интересно - а зачем лохов обманывать? Ну, всем ведь известно, где Шифрин сегодня был, и ответов не мог слать три часа назад... для кого это?.. даже неинтересно..." 
     Где он меня вчера видел? 
     Другой гость сомневается: «Даже не верится, что это журнал юмориста…» 
     Сегодня встречаюсь с однокурсниками.    
     Интересно, признают они во мне меня или Льва Маргаритовича?

     Люди, чем заслужил недоверие? Объясните. 

 

Со щетиной

С пыльной полки

ДАФНА. Я не дитя. Мне уже двадцать четыре.
ГАРРИ. Двадцать четыре! Посмотри на меня, девочка. Посмотри честно, неподкупным взглядом. Видишь эти морщины, эти усталые глаза...
(Ноэл Кауард, "Цветок смеющийся")

 

      Из записок олимпийского года.

     Мне про все, про все хочется написать. «Гении работают восемнадцать часов в сутки», - это гений Ренар сказал.
     Женя, не гений, сказал: «Гениев выдумали. На самом деле нас нет».     
     Да как же нет? А это кто сидит пишет?
     - А что вы пишете, принц?
     - Да вот, переполнилась чаша бытия, и растеклась вода по бумаге: залила ворохи цитат и чужие были; вот потекли ее горючие ручейки, обогнули великие тени, клокочат и журчат, будто плачут, пенятся, шипят на вздувшихся буграх, роют в точках колодцы, срываются с краев водопадом. А в чаше, как было – так полно, и стремятся ручейки в реки. И только падает ночь: кап-кап, и эта минута, и этот час, и все мои прекрасные дни – каплями кислыми как слеза – в мою безмерную чашечку… (1980 г.)

     Написал в 24 года. Москва тогда была картиночка, в Олимпиийской деревне впервые выступал с радиомикрофоном. А журналы были неживые. Дневники до востребования. В рассыпающейся папке, с ленточками. Ну разве что без сургуча. Еле разобрал эти машинописные строчки. Теперь, в основном, журналы – живые. Шрифт можно увеличить. Можно посмотреть в "своем стиле". А можно туда плюнуть. Представляете: зайти и плюнуть в чужой дневник? Ну, чем не антиутопия...