April 9th, 2009

Со щетиной

"Дядя Ваня и другие..."

     Этот фильм несколько раз был показан на ЦТ в самом начале 90-х и потом, за шумной декадой боевых лет, как-то потерялся и никогда более не понадобился на телевидении. Сейчас по прошествии почти 20 лет я прошу сделать скидку на качество записи и мою актерскую робость. Фильм бы снят режиссером Олегом Корвяковым и замечательным оператором Лёней Алексеевым. Шансов на повтор становится все меньше и меньше:  кое-что в этом фильме безнадежно устарело... но...

    
Со щетиной

Прощание с газетой

     Если я опять надолго отлучусь из своего бложища, знайте: на этот раз я просто не смог поднять голову - меня засыпало... ворохом старых газет. 
   Это еще от папы привычка: выписывать все, что издается. Газеты, толстые журналы, подписные издания по великому блату, "Библиотека "Огонька". 
    Газеты прочитаны, но не выброшены: в "Горняке Севера" маленькая заметка о том, как в начале учебного года в музыкальную школу пришли учиться мама, Элик и я, музыкальная семья, в другой газете - новое стихотворение Евтушенко. Как его выбросишь! В "Новом мире" - "Один день Ивана Денисовича". Все книжки проложены пожелтевшими вырезками из газет. Здесь - рецепт, там - справка, в другом месте - консультация юриста. Журнал "Здоровье" - как хлеб - не выбрасывается. 
    Еще недавно, с головой уйдя в Интернет, я продолжал выписывать газеты для деда. 
    Он уже не читает.
    Сегодня решил устроить ревизию, в доме намечается стихийное бедствие, капитальный ремонт, да так и застрял носом в пыльных страницах. Вот сейчас только отлучился от интервью Оскара Рабина в "Вечерке". Решил поделиться ссылкой для вас. И ахнул! Газетка-то - от 27 ноября 2008 года! 

    Вы-то сами что выписываете? Или - как я и другие известные большевики - всё по ссылкам, по ссылкам...
Со щетиной

Быть знаменитым некрасиво

     Сейчас-то уже не так. Сейчас этой оторопи уже, слава Богу, давно нету. А раньше человек из телевизора или лицо с открытки, встреченные в метро или на улице, холодили сердце, лишали дара речи. Стыдно признаться, но многие из тех, с кем мне потом выпадало счастье хоть однажды делить сцену в театре или на эстраде, в молодости приводили меня в состояние, близкое к ступору. Так было с Райкиным, Быстрицкой, Смоктуновским, Ульяновым... 
     Я до сих пор не вполне понимаю, отчего возникает этот восторг перед человеком, которого ты привык видеть на экране...
     Отчетливо помню, когда меня, еще безлошадного, стали узнавать на улицах. Это случилось на следующий день после эфира "Магдалины". Ощущая на себе знаки чужого внимания, я вдруг понял, что все, что мне казалось привлекательным в моей профессии, кроме нее самой, разом потускнело. Мне не очень понравилось быть "знаменитым" в автобусе, в магазине, на рынке.
     Нечто похожее я однажды пережил в детстве, когда мою шею постиг какой-то страшный дерматит. Все пялились на меня, а я готов был провалиться сквозь землю.
     Кстати говоря, в первые годы в Москве я встречал в метро тех, с кем сейчас повязан теплым знакомством: Ахеджакову, Гафта... Я понимал, что им неудобно, что этот выход "в люди" каждый раз маленький, но неизбежный дискомфорт. Делать вид, что ты не видишь, что тебя замечают и разглядывают, лишь усугубляет неудобство и сообщает какой-то фальшивый тон твоему поведению.
     В училище на первом курсе кто-то из педагов однажды предложил каждому из нас провести несколько минут на площадке, абсолютно ничего не делая, под пристальными взглядами своих сокурсников. Большей пытки никто из нас не смог бы придумать!

     За это любопытство меня часто упрекали в первой  жизни в блоге, но ваши истории для меня как для актера имеют больший смысл, чем мои. 
     Приходилось ли вам быть "знаменитым"? Ну, в том смысле, что все хлопают-хлопают, а вы кланяетесь-кланяетесь...

Со щетиной

"Фига" от Воскобойникова

     По доброй традиции в конце недели эксклюзивный материал Дмитрия Воскобойникова. 

     Фига 

     Из мест, куда тянет вернуться, часто вспоминается Салвадор – нищий карнавальный город, пропитанный запахами фейжоады, столица Байи, где был в январе 2006-го. Байя, воспетая Жоржи Амаду, - самый чернокожий штат Бразилии, родина относительно хорошо известной капоэйры и почти неизвестной кандомбле - удивительной религии, переплетенья католицизма с африканским язычеством.
     Образы Салвадора, видимо, навсегда утрамбовались в подкорке и чуть что норовят выпрыгнуть: это и утерянный европейской цивилизацией тип женщин - статных, сильных, радушных и неамбициозных одновременно (они там - главы семей по взаимному согласию), женщина-океан Йеманжа, будто присматривающая за всей близлежащей сушью, восковые слепки ног, голов и рук, висящие неподалеку от алтаря в церкви Бонфим (говорят, помогает от диабета и других болезней)… Даже бутик-отель – «Casa das Portas Velhas» («Дом старых дверей») - запомнился - видом из окна на полуразрушенные здания, где по ночам зажигали свечи и бесшумно передвигались бездомные. «Не выходите из гостиницы самостоятельно, - посоветовал мой гид по городу Жоао Карлос Гимараеш. – Особенно по вечерам. Могут убить».
     Но я хочу рассказать историю про фигу.
Collapse )