May 4th, 2009

Со щетиной

Заповедник

     Если вы еще не были в Переделкине в музее Окуджавы, поезжайте, как только выдастся первый свободный день. Тот, кто думает, что там встречаются только ностальгирующие семидесятники, будет рад узнать, что поправимо ошибся. Таких просветленных и молодых лиц, как на вчерашних съемках я уже давно не видел. Это настоящий людской заповедник.
     Старостью и ветхостью там даже не пахнет. Ольга Владимировна, вдова Окуджавы, помимо того, что по-настоящему красива и необыкновенно женственна, обладает еще особенным чувством юмора, которое современный тинэйджер оценил бы как прикольное. Во всяком случае, я бы ни за что не хотел попасться ей на язык.
     Смотрительница музея, Лидия Васильевна, тоже женщина удивительно подвижная и остроумная. Когда Ольга Владимировна гордо назвала мне возраст последней, я решил, что лет на двадцать она непредусмотрительно ошиблась. Лидия Васильевна не расставалась с блокнотом, в который записывала телефоны гостей, которые по ее мнению, могли бы ей пригодиться на праздновании юбилея Окуджавы осенью. Она взяла меня за рукав, и доверительно сказала: "Вы не думайте! Мы всем очень хорошо платим". А потом сощурив глаза, с улыбкой добавила: "Любовью".
     Это так.
Во всяком случае в домике для гостей был накрыт стол, а Ольга Владимировна проводила меня еще рюмкой "Хенесси". 
      Мы с Бардиным по дороге домой все сокрушались, что заповедник редеет. Вон уже сколько редких людей ушло.
     Вчера же встретил Ряшенцева, над которым мы так славно потрудились во время съемок "Ангела с окурком". Юра, честно говоря, - потрясение вчера. Когда мы разошлись после беседы, один из наших общих знакомых спросил: "Ты знаешь сколько ему лет?". "Нет"- признался я. "78". Я поперхнулся. Только что Юра сетовал, что после недавнего бурсита врачи запретили ему какое-то время играть в теннис.

Со щетиной

"Николай нальет"

     Программу из Переделкино покажут в День Победы на канале "Культура" в 22.20.
     Рискну выложить запись одной из исполненных мною песен. Прошу не судить строго. Это не студийная запись, а просто рабочий момент долгой репетиции.
Со щетиной

Дневник Котельника?

     Ну-с, ударили по рукам! Даже сошлись на названии. Это только потом в машине я понял, что оно никуда не годится. И мне нужно бежать очертя голову от своих пафосных заморочек.
     Директор издательства – милейший человек. И уж как он мне понравился!
     - А почему так? – я его спрашиваю.
     - Мы же ничего не придумали. Так у вас написано в дневнике: «Время жить просто». 
     «Ах, как здорово!» - подумал я. - "И надо же как ко времени!"
     В машине я одновременно сказал: «Хорошо!» и тут же «Никуда не годится!» Какой-то уцененный Экклезиаст получается. Надо жить не «просто», а так как получается. 
     А вот насчет «собрать под одной обложкой «Мир тесен», «Течет река Лета» и «Дневник Котельника» - это правильно. И… о, Господи! Зачем же что-то искать? Надо так и назвать - «Дневник Котельника»!!!

Со щетиной

Книжки на деревьях

     Сейчас моему директору Толику снова икнётся. Но он – друг, и его истина всегда дороже моих заблуждений. Его фраза «Фима у нас думает, что булки растут на деревьях» обрела крылья и теперь всегда парит надо мною. Иногда Толик устраивает мне экзамен: «Сколько стоит хлеб?» Я опускаю голову. Я опять не готов к уроку.
     Но зато благодаря ему я не имею права ошибиться ни в одной ноте (что поделаешь, он музыкант!), из-за него мне приходится вышвыривать монологи, за которые до его директорства мне даже не приходило в голову покраснеть, и, наконец, только его нужно благодарить за то, что он вытащил меня из «ящика», в котором мне однажды так понравилось сидеть, что я не заметил, как меня все это время снимали.
     Но пост не об этом. Потому что никакого поста для благодарности Толику не нужно. Он радуется только когда организаторы спрашивают, можно ли запустить в продажу билеты еще на один концерт. Тогда он понимает, что не напрасно вытащил меня из ящика или заставил перепеть неверно взятую ноту.
     А пост вот о чем. Книги растут на тех же деревьях, что и булки? Сколько стоят книги? Мои походы в книжный всегда заканчиваются рассеянным неведением. Я не помню, сколько денег я оставил в кассе. Не иронизируйте! Я знаю, что это звучит неприлично. Но я не собираюсь этим гордиться.
     Сегодня мой хороший знакомый, интеллектуал и книгочей, сказал, что не задумываясь покупает нужную книгу за 250 рублей. А за 400… уже должен подумать. 

     Сколько стоят книги? Сколько стоят русские книги у вас в стране? Имеет ли для вас значение полиграфия и внешний вид издания?
    Важно ли для вас разглядывать в дневнике иллюстрации? 
   
Со щетиной

Жизнь важней, чем правила игры

   
     В нескольких блогах запостили  Ксюшин экскурс в "неприглядность" нашей тусовки.
    "Жена "деда", папиного товарища по колымским лагерям, та, которую я называю в своих дневниках "тёткой", рассказывала, что в их знаменитой школе на Фрунзенской до войны дети наркомов и больших начальников больше всего боялись выглядеть лучше своих сверстников и чуть ли не специально "старили" предметы своего гардероба, чтобы не выделяться.
   Это то, что некогда смутило меня в Северной Корее и Китае - униформа, за которой трудно было разглядеть своеобразие встречных.
   Кажется, такой феномен, как глянец, однажды восстав против этого, умудрился снова все привести к униформе - одинаково тоскливому образу светской одежды.
   Мне, ей-богу, сейчас неловко за те эстрадные программы, в которых сценический костюм выглядел главнее исполненных монологов. Я с покорностью провинциала повиновался чужим решениям, не задумываясь о том, что хорошего артиста  должно быть и без того немало, чтобы еще украшать его больше меры.
   Вчерашнее собрание в Переделкино меньше всего напоминало Неделю русской моды, но до чего же стильны были в своих почти дачных костюмчиках Наталья Иванова, Александр Городницкий и Лев Аннинский, Дмитрий Сухарев и Олег Чухонцев.
   Святая простота гламурных критиков! Как жалко, что мне уже не удастся укусить себя за локоть с красивой кожаной вставкой".