September 22nd, 2009

Со щетиной

Пост терпимости

     Странное дело, моя одноклассница Наташа Федорова, тихая, принципиальная девочка, легко сносила свое школьное прозвище «Фендурья», но всегда грозно насупливала бровки, когда обсуждали ее резкую и необъяснимую для нас нелюбовь к помидорам. Она не ела их ни в каком виде. Кровавая мякоть паслена вызывала у нее приступ тошноты, и ее соседям за столом всегда перепадали желанные ломтики тогда еще (в пору моего советского детства) исключительно сезонного лакомства.
     Сейчас на гастролях, читая книжку по антропологии, я нашел истоки диковинного гурманства жены деда, обожавшей жареные панированные мозги, в меню неандертальцев вюрмской ледниковой эпохи. Меня при виде ее любимого блюда просто выворачивало наружу. Но так как тетка была коренной москвичкой, видела живого Станиславского, знала почти наизусть «Двенадцать стульев» и могла сыграть по ролям весь «Небыкновенный концерт» Образцова, я объяснял ее слабость столичной утонченностью, до которой мне, провинциальному мальчику, еще не пришло время дотянуться.

В моей записной книжке мирно уживаются фамилии друзей, родственников и знакомых, чьи вкусы и взгляды никогда не помирит даже тесное соседство их номеров в чипе мобильного телефона. Более того, я знаю, что среди моих зрителей, а теперь и читателей – люди разных предпочтений, полярных политических убеждений... Но до чего простираются границы вашей толерантности, где та черта, за которой объявляется война и воздушная тревога?