May 9th, 2011

Задумался

До свидания, мальчики!



      Мне трудно отвести упреки тех, кто в первую очередь обратит внимание на досадные ошибки, которые я, разволновавшись, допустил в каноническом для всех тексте. Прощения нет. И все же: уверяю вас, что много лет исполняя эту песню (начиная со спектакля "До свидания, мальчики!" в Студенческом театре МГУ в 1977 году), я ошибся впервые. Даже не знаю, что заставило меня выговорить это неприличное: "и себя пощадите".
     Прошу прощения у тех, кто не пощадил...
     Сначала у них. А потом - у вас...

     С праздником Победы!
Светлая полоса

Гишпанская мушка

    
     Привычке вести дневники я не изменял, покуда дорога в этот раз не открылась мне, как ослепительная картина, онемение от которой следовало бы диагностировать вместе с пучеглазием, постигшими меня в продолжение небывалого речного пути.
     Отсюда и косноязычие, с которым я тщетно боролся, сочиняя этот неуклюжий пост.
     Если ваши сбережения позволят вам отправиться в путешествие по реке Дору, вдоль живописных португальских берегов – не мешкайте и не откладывайте этот волшебный маршрут!
     Оставьте немного средств, чтобы закончить путь в Испании. Поезжайте в Мадрид, заезжайте в Эскориал и Толедо. И ради бога не ругайте меня за то, что я плохо представляю ваше стеснение в средствах.   
     Сведующий гид из Белоруссии, давно обретшая свое пристанище в Порто, сказала мне, что в Португалии уже 300 тысяч украинцев, две с половиной тысячи белорусов и около тысячи эмигрантов из России. Даже приглашенный диджей на корабле оказался мальчиком из Винницы.  
     Один из пассажиров, к слову сказать, мой тезка, Е. Пивовар, ректор РГГУ, подарил мне книгу «Российское зарубежье». Может быть, в ней я найду ответ на вопрос: откуда у хлопца испанская грусть – прощаясь с группой, накачанный диджей трогательно заплакал. 
     В последний день на пути из Толедо и я расклеился: глядя на ухоженную землю, поплыл посолоневшим взглядом, хотел было убрать черную точку перед мокрыми глазами. И надо же: муха – вот тебе раз! – изящно переступила с оконного стекла на подставленный указательный палец, затем перешла на ноготь большого пальца другой руки – бесстрашная, изящная, с кружевными крылышками.
     И я, как Лев Николаевич Мышкин, страстно возлюбивший Швейцарию через обыкновенного осла, понял вдруг, что и Испания не собралась бы в моей голове как величественный витраж, если бы в янтаре знойного дня не застряла эта гишпанская мушка – вроде бы гнусное насекомое, а в этих широтах ни дать ни взять – обнаженная муха маха…