November 10th, 2012

Из-под очков

Возвращаясь к напечатанному

     Ахматова"...тираническая женщина едва ли не сталинского склада, Ахматова сама выстроила миф о себе как о величайшей поэтессе и главной страдалице земли русской; сама «организовала вставание» – и организовала его так успешно, что «встают» и кланяются ей по сей день.
     Меж тем, поэтическое ее значение сильно преувеличено, а жизнь далековата от великомученичества: в литературном пантеоне ей место есть, хотя и не главное, а вот в святцах – едва ли"
. (2007 г.)

   Навеяно вот этой веткой.
Задумался

Мир опять устоял

     И - ничего не изменилось. Мир - устоял. Зашатался, правда, когда я подходил попрощаться c Нодаром, и поплыл - неразличимыми лицами его сослуживиц, растекся в калейдоскопе цветов и венков, а потом начал тонуть в слезах - с запахом ладана, со вкусом крови. Но опять, блядь, устоял. И стал таким бестолковым и пошлым – в привычных сборах в дорогу, в дежурных телефонных звонках, в рутинном общении, в пустых диалогах – о делах, о планах, о чужих новостях.
     Мы были в поезде, когда мне сказали, что его уже нет, и снова сели в поезд – когда поняли, что его уже никогда не будет. Ни в трубке, ни в Скайпе, ни на новых фотографиях, ни по ту сторону рампы – нигде. Нигде на этом свете.
     Я не сегодня начал отсчет этого страшного времени потерь. То есть, как бы не страшного – закономерного, понятного, естественного… Но зачем всякий раз мир пустеет до какой-то бесплотной невнятицы, в которой нет ничего настоящего, насущного, дельного! Отчего же так невозмутимо продолжается параллельная жизнь, в которой как будто ничего и не изменилось. Мой осиротевший мир опять устоял. До следующего неотвратимого горя. Но – господи… В эти минуты я готов молиться, если нету другого пути остановить эту небесную спешку… Ну, хотя бы о том, чтобы меня пережили те, без кого мне будет совсем пусто и уже окончательно одиноко...