January 16th, 2013

Smile

Душечки

     У меня была однокурсница, которая, к сожалению, не осталась в профессии, но зато навсегда заняла место в моей памяти, кроме прочего, еще и потому, что являла собой пример абсолютной слитости с идеей театра: она исподволь становилась той, про которую в тот момент читала. Мне пришлось застать ее и в роли Бовари, и в роли какой-то подружки Хэмингуэя, и еще в целой галерее бессознательно примеренных образов. Она даже не замечала, как у нее менялся словарь, походка и, главное, манера вести себя с нами, которые прежде знали её просто как советскую девочку Таню. Иногда она становилась несносной, если ей попадалась книжка про взбалмошную героиню, иногда прелестной, но такие книжки ей попадались все же реже.
     Я вспомнил про это совершенно по другому поводу - когда заметил, что один из моих давних друзей, на время зимы переселяющийся в деревню, сообщает в фейсбучных статусах, что живет в имении, соседей называет помещиками, а расстояние до других деревень меряет исключительно верстами...
Скрестив руки

Кормилец

Вульф     У Виталия Яковлевича Вульфа была одна особенность, которая меня почему-то ужасно смешила. Он, например, никогда не спрашивал, холост ли какой-нибудь молодой актер (или актриса), а свой заход начинал обыкновенно так: "ИнтеГесно, а кто у него жена?" Этот угол зрения многое объясняет в том, что он делал на телевидении. Он делал вид, что не замечает целую роту пародистов, которая "поживляется" на нем. И каждый раз забывал, кого именно он назначил в прошлый раз лучшим пародистом. Я из-за необыкновенного успеха пародий на него называл его "кормильцем", а он, когда телевизионщики усаживали нас вместе, каждый раз перед камерой повторял заготовленную фразу: "А что-нибудь кГоме этого вы еще умеете делать?". Она казалась ему очень лукавой...

Люся, Алло

Мидии

     С Гурченко

     В Питере нас повезли в ресторан, где Марковна заказала мидий. Через полчаса принесли огромное блюдо с горою черных ракушек и еще целый арсенал щипцов, крючков, какое-то длинное шило и пиалу для сполоскивания пальцев. Руки в тот раз не слушались ее, и на третьей мидии она сдалась: «А вы не могли бы их почистить?». Официант исчез, прихватив огромное блюдо, а через несколько минут появился с жалкой горсткой моллюсков. Гурченко двинула меня локтем: «Представляешь, как бы я проголодалась, если б доставала их сама…»