January 22nd, 2013

В подтяжках

Нахим

     На все расспросы, отчего это я на излете лет стал вдруг Нахимом, неизменно отшучиваюсь - разными словами, но по сути одинаково. Дескать, от "Нахима" нет уменьшительного имени и домашнее "Фимочка" органично привело к взрослому "Ефим". Честно говоря, в документах так и осталось "Нахим", как осталось для брата и близкого окружения - в дерзких вариациях: от Химыча до Нахимки. В нынешние либеральные годы легко было бы посетовать на жестокие времена и сказать, что Ефимом я стал под пытками или после жестокого прессинга москонцертовской редактуры. Но это все херня. (Не забудем, что слово "хер" - все же название старинной русской буквы и в своем заместительном значении звучит в тыщу раз мягче, чем его распространенный синоним).
     В этой статье Пищиковой есть косвенное объяснение того, что даже в меру "экзотические" имена всегда щекотали наши уши. Оттого-то я никогда не найду нужного человека в своей телефонной книжке, если не рассортирую всех по фамилиям - Серёж окажется куда больше, чем Павскикакиев. Мое паспортное "Нахим" с опозданием, но все же вернулось к родительской фамилии. Впрочем, я не уверен, что оно так уж вязалось со всем, что я успел сделать на сцене.

     Ах, как бы хотелось, чтобы все "изысканное" было связано с "Нахим", а все несовершенное и случайное - с Ефимом. Но на Страшном суде, я полагаю, будут выкликать по фамилии.