April 15th, 2013

У компа

О сублимации

     Ну, в общем, счастье публичности в пору Интернета в том и состоит, что желание завязать петлю на батарее или потянуться к револьверу сублимируется во вполне заурядный срач, который почему-то по старинке называется дуэлью, хотя перевелись и Пушкины, и Дантесы, да и публика, столпившаяся у барьера, не потянет даже на массовку из пейзан в прежнем театре. Всё - другое, и как говаривал живой классик, "даже у лошадей - наши морды". Во избежание встречных упреков, срочно оговорюсь, что подаю голос не с трибуны, как может показаться горячим головам, а из массовки, друзья мои, из массовки...
Со щетиной

Пушкинисты, опустите ваши пушки...

    Бенкендорф Эта глава в книге Д.Олейникова о начальнике III-го отделения Александре Христофоровиче Бенкендорфе называется "Пушкинисты, опустите ваши пушки...". Вот небольшой фрагмент из нее:
    "Оставим Бенкендорфу возможность иметь собственное представление о современной ему литературе. Ведь если литераторы с удовольствием берутся судить о политике и политиках, несправедливо отказывать последним в праве судить о литературе и литераторах. К тому же и Попов, и Жуковский, чьи симпатии были всецело на стороне великого поэта, подчёркивали, что в общении с Пушкиным Бенкендорф был предельно корректен, часто доброжелателен. Именно поэтому Пушкин просил Бенкендорфа: «Будьте моим ангелом-хранителем», а в письме от 24 марта 1830 года признавался: «Мой генерал! <…> Если до настоящего времени я не впал в немилость, то обязан этим не знанию своих прав и обязанностей, но единственно вашей личной ко мне благосклонности. Но если вы завтра не будете больше министром, послезавтра меня упрячут». И снова через пять лет: «Осыпанный милостями Его Величества, к вам, граф, должен я обратиться, чтобы поблагодарить за участие, которое вам было угодно проявлять ко мне».
     Бенкендорф, чувствовавший себя покровителем Пушкина, так и писал ему: «Мои добрые советы способны удержать вас от ложных шагов, какие вы часто делали, не спрашивая моего мнения». Сам Александр Сергеевич признавал благую роль руководителя высшей полиции в важном деле получения разрешения на публикацию стихов даже без обращения к императору: «Я, совестясь беспокоить поминутно его величество, раза два обратился к вашему покровительству, когда цензура недоумевала, и имел счастие найти в вас более снисходительности, нежели в ней».
Со щетиной

Just for fun

     Один мой читатель в Фейсбуке, увидев название предыдущего поста, тут же отметился на своей страничке перспективным почином "Маяковцы, задерите ваши майки", а еще один подписчик выразил опасение, что самым непредсказуемым в этом потоке было бы упражнение со словом "Мандельштам". Мне показалось, что почин можно было бы перенести и в ЖЖ, поскольку в Фейсбуке вдохновение подписчиков захлебнулось на фамилии "Шифрин", обладатель которой, на мой вгляд, пока ничем не заслужил упоминания рядом с такими великими фамилиями.