June 15th, 2013

Философ

Инструмент анонимной власти

Гавел    «Некогда правители и лидеры — независимо от того, приходили они к власти благодаря династической традиции, воле народа, выигранной битве или интригам — были личностями во всем своем своеобразии, со своими человеческими лицами, еще в какой-то степени персонально отвечавшими за свои поступки, как хорошие, так и дурные. Но в нынешние времена им на смену пришел управленец, бюрократ, аппаратчик — профессиональный правитель, манипулятор, мастер технологий управления, манипуляции и запутывания смысла, винтик государственного механизма со строго предопределенной ролью. Этот профессиональный правитель — «невинный» инструмент «невинной» анонимной власти, чья легитимность связана с наукой, кибернетикой, идеологией, законом, абстракцией и объективностью, то есть со всем, кроме личной ответственности перед конкретными людьми, перед ближними. Современный политик прозрачен: за маской благоразумности и аффектированной дикцией не найдешь и следа человека, укорененного в системе естественного мира своими симпатиями, страстями, интересами, личными мнениями, ненавистью, храбростью или жестокостью...
     Если мы и разглядим кого-то за маской, то это будет лишь более или менее компетентный технолог власти. Система, идеология и аппарат лишили нас — как правителей, так и подданных — нашей совести, нашего здравого смысла и естественной речи, а значит, и самой человечности. Государства все больше напоминают машины, люди превращаются в статистические «хоры» избирателей, производителей, потребителей, больных, туристов или солдат. В политике добро и зло — категории естественного мира, а значит, устаревшие пережитки прошлого — полностью теряют абсолютное значение: единственная цель политической деятельности — успех, поддающийся количественному измерению».

     (Вацлав Гавел, «Политика и совесть»).
Со щетиной

Пастораль

     Это и есть пастораль нашего времени: милая пейзанская бедность и величавость феодального замкостроительства, повсеместная набожность и такое же повальное суеверие. Бесстыдное казнокрадство и напускное депутатское целомудрие.
     Дети перчаточников, как и встарь, корпят над литературой, а внуки палачей - над политологией. Наука готова вернуться в монастыри, а старух с вязанками выстроилось уже столько, что остается только отыскать повод развести костры.
Впрочем, жару от них достанется как всегда - пейзанам, у нынешних феодалов же на случай пожаров застрахованы не только конюшни...
     У них, как положено маркизам, и в остальном - всё хо-ро-шо, всё хо-ро-шо...
Скрестив руки

Пыльная полка

      Вот ведь какое дело: когда я закончу рассматривать альбомы с пыльной полки, дойдет очередь до пыльных записок, писем, стихов. И тогда вдруг откроется другая неправда – вечной рефлексии, постоянного недовольства, грусти, меланхолии, сплина (ёш его мать!).
     Что же это такое: фотографироваться готова только твоя неунывающая часть, а вторая – такая же родная – горазда только сетовать, ревновать и сокрушаться. Эти пожелтевшие документы совсем не годятся для подписей к фотографиям. Они присваивают тебе репутацию двуликого Януса, хотя внутри себя ты вовсе не чувствуешь стремления лгать или прикидываться.
     Это хорошо, что даже на грустных фотографиях люди выглядят куда приятнее, чем в долговых расписках, письмах-угрозах или в отметках из дневника. Впрочем, есть и такие лица, которые не реабилитирует ни один документ. Им лучше вывешивать в ЖЖ грамоты, благодарности и дипломы. Поскольку даже, когда они улыбаются, не хочется верить, что у обладателя вот такого лица мог затеряться на пыльной полке диплом об окончании юр-, жур- или еще какого-нибудь фака...