February 12th, 2014

Со щетиной

Нога в ногу

Керенский    «Отказавшись от собственного «я» и от личной ответственности перед жизнью, человек ощущает уверенность в себе лишь тогда, когда он шагает нога в ногу с другими под предводительством вождя. Он шагает с энтузиазмом. Он находится в постоянном движении. Он «динамичен», как охарактеризовал Муссолини фашистскую молодежь.
     В Москве, в Берлине, в Риме мы видим те же грандиозные демонстрации, те же военные парады, те же ослепительные праздники и шествия. Все диктаторы предоставляют этой деклассированной и фанатизированной молодежи мнимую самодеятельность, иллюзию свободного всенародного творчества. Они скрывают свой деспотизм под видимостью новой, массовой сверхдемократии»
     (Александр Керенский. «Потерянная Россия»)
Со щетиной

Эстетические разногласия

  Синявский и Даниэль«Будучи уже в эмиграции, Синявский как-то заявил, что у него с советской властью только эстетические разногласия, чем вызвал бурное возмущение бывших диссидентов, испортившее ему много крови. Я думаю, эстетическая позиция гораздо шире и серьезнее политической, ибо она включает в себя понятия красоты, моральных и этических норм, представление о добре и зле, справедливости и бесправии — все то, чем человек политической ориентации может легко пренебречь ради достижения высших (с его точки зрения) целей, и что для Синявского (да и для меня) было главной причиной расхождений с советской властью. Политические противники могут договориться, прийти к компромиссу, наконец, переменить свои взгляды. Людям же разных — политических и эстетических — ориентаций договориться труднее. К такому умозаключению я пришел, поварившись в котле диссидентских склок.
     Наши диссидентствующие друзья твердо встали на позицию Даниэля. Мы не возражали, если бы в их политизированных мозгах не застрял старый советский штамп: “Кто не с нами, тот против нас”. Началось противопоставление героической позици Даниэля приспособленческой Синявского. Синявского обвиняли в том, что он не участвует в забастовках, не подписывает писем протеста, не садится в карцер, Розанову — что она не дает Андрею включиться в общую политическую борьбу. Наши встречи сопровождались спорами, руганью, оскорблениями в адрес Майи. И это при том, что сами Синявский и Даниэль до конца своих дней сохраняли уважение, любовь и верность друг другу».
     (Игорь Голомшток. «Воспоминания старого пессимиста. О жизни, о людях, о стране»)
В майке

Одно из двух

    Майоров«У моего старого товарища, тоже выдающегося спортсмена и тоже человека серьезного, умного и глубоко порядочного, Виктора Якушева, нет за плечами и десятилетки. Ему уже за тридцать, и у него, как говорится, «незаконченное среднее». Он, правда, еще имеет, кажется, диплом помощника машиниста электровоза. Не уверен, что он мечтает совершенствоваться в этой профессии. Что же ему делать? Теперь садиться за учебники? Но в тридцать лет это в сто раз трудней, чем в двадцать. Не те мысли, не те заботы, не та восприимчивость — не тем голова занята…
      И потом, будем откровенны, спорт не обязывает человека иметь какой-то минимальный уровень общего развития. Здесь твоя человеческая ценность определяется тем, что ты умеешь делать в спорте. В студенческой среде ты не имеешь права отстать в общем развитии от других. В лучшем случае твоя наивность, неосведомленность, неумение выразить свою мысль достаточно ясно вызовут снисходительную, в худшем — презрительную усмешку твоих однокашников. То и другое одинаково оскорбительно. И волей-неволей ты вынужден тянуться за остальными.
     Я уже не говорю о том, что при теперешнем уровне развития спорта мало быть самородком, чтобы добиваться выдающихся результатов. Надо еще очень многое знать и понимать. Но об этом сказано и написано столько, что повторяться не стоит.
     Однако не ломлюсь ли я в открытые двери, доказывая, что «ученье — свет, а неученье — тьма»? Ведь это всякий и без меня знает. Правильно, теоретически знает. А практически, придя в большой спорт, многие пусть и не говорят об этом вслух, но мысленно решают: или — или, одно из двух»
     (Борис Майоров. «Я смотрю хоккей»)
Со щетиной

По касательной

     Есть впечатление, что среди части людей, вряд ли очень спортивных, проходит некая мета-олимпиада. Она как бы по касательной имеет отношение к сочинской, но снег там в противоположность завезенному на Кавказ, жутко грязный, буквально закаканный, ор болельщиков истошный, а запах вдоль лыжни стоит, ну, просто непереносимый. И градус этого неспортивного ристалища растет не по дням, а по часам: кажется, что никогда пишущие люди в России не опускались до такой отвязности. Мне даже как-то больно просить своих друзей: пожалуйста, не трогайте гадким словом Сашу Бороду, человека непродажного, достойного, имеющего такое же право на суждение, как и все мы. Я совершенно оглушен эскалацией бесчестия со стороны тележурналистов, но призываю и своих друзей быть предупредительными к словам, к историческим параллелям, к возможной инерции любого злоречивого хода.
     И еще: недавно мы поздравляли Владимира Михайловича Зельдина с предсотлетним его днем рождения. Так вот, зная именинника много лет, скажу, в чем я вижу секрет его удивительного долголетия. Не в осторожности, не в лукавстве, не в особенной заботе о себе.
     Я ни разу не слышал от Зельдина ни одного худого слова о знакомых людях.