December 6th, 2017

Светлая полоса

К авторам


  Эстрадный монолог, как кот Шредингера, и жив и мертв одновременно.
  То есть, живы и относительно здоровы все, кто мог бы подтвердить, что он всё еще дышит.
  С другой стороны, жанр этот, как Валаамова ослица, отказывается идти вперед с погонщиками, которые его беспрерывно хлещут, и уже ни за что не хочет говорить человеческим голосом.
  То есть, он как Ахиллесова черепаха - почти не продвигается вперед, но всё равно впереди тех, кто пытается его обогнать и сделать ему Сидорову козу.
  На смену авторам-одиночкам пришел Коллективный автор, и эстрадный монолог потерял язык и печать неповторимой индивидуальности сочинителя.
  Поэтому. Если вы или ваши знакомые верят в то, что больной еще сможет гулять хотя бы по коридору - предложите ваши средства исцеления: присылайте свои опусы на адрес shifrin@shifrin.ru
  К сожалению, я не смогу ответить тем, чьи предложения я посчитаю неудачными: только что я закончил трудное чтение огромного количества текстов, из которых не выбрал ни одного. Попытка ответить каждому из авторов обошлась бы мне часами нелегкой переписки. Заранее прошу прощения у всех, чьи произведения я не сочту отрецензировать. И заранее благодарю всех, кому я с легким сердцем загорюсь ответить.
Задумался

Обращение к близким

  Ни разу в эти дни не смотрел сюжетов, посвященных "случаю Джигарханяна", но читал много сетований по этому поводу в социальных сетях.
  Сегодня мне довелось посмотреть целых пол-эфира с участниками этой драмы - его бывшей супругой и приёмным сыном.
  Рассуждать о произошедшем с Арменом Борисовичем не буду - я очень уважаю, но, к сожалению, совсем не понимаю его.
  Но, чтобы не обзванивать своих родных, близких, друзей и коллег с распоряжениями на случай, когда рассудок начнет совершенно изменять мне, обращаюсь к вам сейчас: как только вы услышите, что меня везут на эфир, посвященный публичному выяснению моих отношений с вами, разделу моего имущества или оспариванию завещания, врученного моим наследникам, вяжите меня, не дайте мне доехать до Останкинской башни, заклейте мне рот или даже прибейте меня. Я не знаю большего унижения, чем такие эфирные разборки. Я не знаю большего позора, чем аншлаг в театре, в котором идет представление из твоей частной жизни...