January 18th, 2018

Со щетиной

The Lesser Dutchmen



  Сегодня с английским тьютором разговаривали о живописи, повторяли термины, говорили о любимых художниках. Поскольку мы занимаемся, в том числе, по одному хорошему пособию, то решили ответить на вопросы, следовавшие за основным текстом.
  "Ваш любимый художник?", "Ваша любимая картина?"
  Я взвился. Объяснил, что с юных лет цепенею от подобных вопросов. Мои вкусы так часто менялись - от того, что я взрослел, от того, что много читал и смотрел. От того, что много путешествовал. Много думал. И едва научился различить хотя бы настоящее от подделки. Но я могу рассмеяться от незатейливой шутки. Могу влюбиться в картину по внушению тех, кому доверяю и потом так же искренне разлюбить.
  Заговорили о малых голландцах - их я люблю неизменно, не меньше, чем художника Бориса Жутовского, которого люблю по переписке так, как будто мы с ним лет сто знакомы.
  Оказалось, что я не знаю, как будет "малые голландцы" по-английски. Тьютор обогатил меня еще одним термином - The Lesser Dutchmen. Их очень много, и я люблю их всех по очереди.
  Однажды, читая воспоминания Райкина, я был поражен, как он был привержен живописи, как тонко и чувственно рассуждал о ней. Одному совпадению я был особенно рад: я так же как он очень люблю Филонова. Но, конечно, не сумею так же, как Аркадий Исаакович, подробно объяснить почему.
  Но а вы-то? Грех спрашивать, какая у вас любимая картина. Но несколько любимых художников всё же назовите. Спасибо! А еще бОльшее спасибо, если не лень будет вставить иллюстрацию к тексту.
  Будет о чем поговорить и друг с другом, и с моим английским тьютором.
  Кстати говоря, обсуждение на одном форуме ниже поколебало мою уверенность, что "малых голландцев" называют по-анлийски именно так, как мы решили с преподавателем.
Бицепс

Круче, чем звание



  Вот у меня званий нету никаких. Это потому что я для этого не старался. Много раз уже объяснял, что мне не раз предлагали собирать документы, и впервые это случилось аж в 1988 году. Нас двоих тогда Театр эстрады хотел представить: меня и ещё одну артистку, которую я из Москонцерта утащил. Артистка давно народная, а я как тогда, так и теперь считаю, что документы артисту собирать незачем. Звание должно свалиться на него, как награда. И он ничего не должен об этом знать. К слову сказать, уже и ученик у меня есть - народный. А я пока обойдусь тем, что многие меня помнят и любят.
  Но сегодня на меня свалилось! Нет, не звание, бог с ним! Награда! Почти как бюст на родине дважды Героя.
  Борис Жутовский прислал мне полработы, после которой можно смело помирать. Меня никогда не рисовали великие. На меня писали только шаржи и делали пародии.
  А полрисунка от Жутовского - это десять самых почетных званий. Это двадцать бюстов на Родине. Это самая щедрая награда, которая у меня теперь есть.
Мастер разрешил поделиться с условием, что половина работы - это лишь повод порадоваться, что она начата.
  А обмывать будем потом, когда карандаш заполнит на листе еще столько же места.
  Я-то, конечно, не дотерплю: как пить дать напьюсь. А вы потерпите: Борис Иосич обещал, что я доживу до окончания работы.