Котельник (koteljnik) wrote,
Котельник
koteljnik

Categories:

"Наше время настанет опять..."

     Я знаю, как много противников у «осквернителей» классических опер, как много недовольных критиков у режиссеров, одевающих в джинсы Джульетту и у джазовых музыкантов, приписывающих Моцарту нервные синкопы. К сожалению, не видел «Бесов» у А. Вайды в «Современнике». Но убежден, что многим героям Достоевского сейчас вовсе не нужны сюртуки и длинные платья. Возможно, не нужны и столь длинные предложения… Но что делать, если даже самая короткая строчка Федора Михайловича не влезет ни в какой Твиттер.
         "На вечерах она говорила мало, хотя и могла бы говорить; но она больше вслушивалась. Говорили об уничтожении цензуры и буквы ъ, о заменении русских букв латинскими, о вчерашней ссылке такого-то, о каком-то скандале в Пассаже, о полезности раздробления России по народностям с вольною федеративною связью, об уничтожении армии и флота, о восстановлении Польши по Днепр, о крестьянской реформе и прокламациях, об уничтожении наследства, семейства, детей и священников, о правах женщины… и пр., и пр. Ясно было, что в этом сброде новых людей много мошенников, но несомненно было, что много и честных, весьма даже привлекательных лиц, несмотря на некоторые все-таки удивительные оттенки.
     …На другой же день, рано утром, явились к Варваре Петровне пять литераторов. Со строгим видом они объявили ей, что рассмотрели дело о ее журнале и принесли по этому делу решение…Решение состояло в том, чтоб она, основав журнал, тотчас же передала его им вместе с капиталами, на правах свободной ассоциации; сама же чтоб уезжала в Скворешники, не забыв захватить с собою Степана Трофимовича, «который устарел». Всего трогательнее было то, что из этих пяти человек, наверное, четверо не имели при этом никакой стяжательной цели, а хлопотали только во имя «общего дела».
     «Мы выехали как одурелые, — рассказывал Степан Трофимович, — я ничего не мог сообразить… Только в Москве опомнился — как будто и в самом деле что-нибудь другое в ней мог найти? О друзья мои! — иногда восклицал он нам во вдохновении, — вы представить не можете, какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее уже на толкучем, неузнаваемую, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят! Нет! В наше время было не так, и мы не к тому стремились. Нет, нет, совсем не к тому. Я не узнаю ничего... Наше время настанет опять и опять направит на твердый путь всё шатающееся, теперешнее. Иначе что же будет?..».

     Если путь – твердый, и все шатающееся, теперешнее – уже было, значит что-то будет. Дай бог, чтобы было!

Subscribe

  • Поговорили...

  • Параллельный мир

    Слушайте, у меня к вам вопрос. А вот эти все онлайн-трансляции, хренова туча диалогов, обрушившиеся на наши головы коллективные спевки, вся эта…

  • О гражданской позиции

    Когда я выхожу в зал со своим "стендапом", я словно обретаю крылья - мне даже на сцене не бывает так азартно, как в живом и дурашливом…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 14 comments

  • Поговорили...

  • Параллельный мир

    Слушайте, у меня к вам вопрос. А вот эти все онлайн-трансляции, хренова туча диалогов, обрушившиеся на наши головы коллективные спевки, вся эта…

  • О гражданской позиции

    Когда я выхожу в зал со своим "стендапом", я словно обретаю крылья - мне даже на сцене не бывает так азартно, как в живом и дурашливом…