Котельник (koteljnik) wrote,
Котельник
koteljnik

Первоапрельский подарок от Воскобойникова

Дмитрий Воскобойников        Обещанного не пришлось ждать даже три недели. 
     Дмитрий Воскобойников поделился с нами еще одним эксклюзивным мемуаром.
     Как всегда, блестящая журналистика, да еще вовремя подоспевший материал: спасибо Дмитрию, что в канун первого апреля мы можем прочитать эту забавную, нигде не публиковавшуюся историю.

                 Непроизвольные шутки 

     Недавно профессор Университета Мэриленда Роберт Провайн, исследующий смех, сообщил об открытии: классные шутки люди запоминают хуже заурядных: в голове на какое-то время хорошо откладывается оригинальная и/или неожиданная развязка, но прелюдия быстро забывается. У серенького же анекдота все последовательно серо, обыденно, и поэтому он долго не выветривается. Так ли – не уверен. Мне ближе другое наблюдение: самые смешные истории происходят, когда люди вовсе не склонны шутить.
     Одна из таких историй утрамбовалась в памяти, вероятно, из-за величия русского языка. ТАСС, Москва, год этак 1984. В редакции стран Европы - несколько телефонов без циферблатов (говорят, сейчас они опять в моде). То есть вам суровое начальство может позвонить в любой момент, а вы ему – никогда. Таких телефонов в редакции было несколько: красный, желтый и, кажется, зеленый. За каждым скрывался вполне конкретный человек, вызывавший сомнительный пиетет и несомненный ужас. И вот звонит «красненький», и толстый завред-гипертоник осторожно снимает трубку, вытирая со лба обильный пот и вытягиваясь во фрунт в знак публичного уважения к невидимому собеседнику: «Здравствуйте, Геннадий Семенович!» Господи, что такое? Через пару секунд диалога завред судорожно морщится, замолкает и начинает багроветь. А затем произносит ранее незнакомым девичьим голосом: «Что вы, Геннадий Семенович, что вы, что вы, мы не околачиваем!».
     Свидетели беседы (и я в том числе) лопались от смеха. Кулуарно, но очень долго.
     В первых числах апреля 1985-го, вскоре после избрания Михаила Сергеевича Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС, я вернулся в Москву после успешной стажировки в Лондоне. Все тот же завред уже на следующий день после моего выхода на работу отправил «лондонца» по сверху спущенной разнарядке на московский хладокомбинат №7 (срок – месяц). Чтоб не парил в эмпиреях, а почуял под собой родную страну.С жилистым, очень сильным напарником Толиком мы по ночам разгружали вагоны с замороженными мясными тушами. Толик имел много татуировок на руках, шрамы на лице и шее и предпочитал не разговаривать – в общем, производил впечатление человека бывалого. Поэтому, когда, неделю спустя, мы выбрались из морозильника на свежий весенний воздух перекурить и он требовательно спросил: «Откуда ты здесь?», я растерялся и сказал правду: «Из Лондона». Так ярко не матерился на моей памяти никто. Зэк со стажем, недавно приехавший в Москву, как потом выяснилось, с Колымы, решил, что я над ним подтруниваю. Малообразованный, он не понимал мудрой политики партии, и только спешно найденное в кармане вещественное доказательство – диковинная заморская зажигалка с изображением Букингемского дворца – спасла меня от потенциально тяжелых апперкотов. Мы закурили «Дымок», вынутый из кармана моей телогрейки, и он, сплюнув, задал еще один строгий вопрос: «А чего, они там, правда, херово живут?» И сам же первым визгливо заржал, упав с бревна в загаженную лужу.
     Переношусь на 15 лет вперед. Смутное время. Владимир Владимирович Путин – уже президент России, но Михаил Борисович Ходорковский еще не посажен в тюрьму, а Виктор Степанович Черномырдин еще не назначен послом на Украину. С Виктором Степановичем мы не были хорошо знакомы. Поэтому я был крайне удивлен, когда около семи часов вечера мне, исполнительному директору агентства «Интерфакс», позвонил его помощник, мгновенно передавший трубку шефу.
     - Слушай, - сразу же переходя на «ты», сказал Виктор Степанович, - у тебя работает Гайкин (здесь и далее имена и фамилии коллег изменены – Д.В.)?
     - Работает, - механически сказал я.
     - Он меня на три буквы послал и Сашей назвал, - пожаловался бывший премьер-министр, едва сдерживая эмоции. – Что бы это значило?
     Я не мог поверить услышанному. Гайкин был в высшей степени осторожным человеком, одним из руководителей политической ленты и умелым переговорщиком.
     - Виктор Степанович, ничего не понимаю. Кажется абсурдом. Позвольте, я разберусь и вам перезвоню.
     - Ну, давай.
     Оказалось, в тот день на одной из бирж прошелестели слухи об аресте Черномырдина – непонятно из-за чего, правда. Какой-то финансовый корреспондент счел нужным оповестить свое подразделение об этих слухах. Руководитель подразделения поведал о слухах Гайкину, собиравшемуся домой. Гайкин рассвирепел и позвонил корреспонденту Александру Бурбулия, обычно прикрепленному к Виктору Степановичу, но в тот момент находившемуся в отпуске. Саша лежал на матрасе в бассейне одной из турецких гостиниц и совершенно не хотел думать о работе, когда у него заверещал мобильный. Выхода не было – он ответил и, тихо матерясь, начал перепроверять биржевые слухи. Набрав помощника Виктора Степановича, Саша поинтересовался: «Как там ваш шеф? Все нормально? Где он сейчас?» Помощник сидел в одной машине с Черномырдиным - они стремительно неслись куда-то по Рублевке.
     Виктор Степанович услышал подозрительные вопросы и отобрал трубку: «Что случилось?» Объяснения размякшего в Турции Саши, очевидно, были не самыми удачными. Они завершились тем, что Черномырдин узнал номер мобильного телефона Гайкина и без проволочек тому позвонил.
     Когда Виктор Степанович величественно произнес: «Это Черномырдин. Что ты там за чушь распускаешь?», гневу Гайкина, убежденного в том, что его разыгрывает Бурбулия, не было предела. «А-а-а, Черномырдин! - ядовитым голосом сказал он. - И откуда же ты мне звонишь, дорогой, – из Крестов или из Бутырки?» 
     Виктор Степанович оцепенел. Так с ним не разговаривал, вероятно, никто и никогда.
     - Это Черномырдин, - еще раз, но менее уверенно сказал он.
     - Знаешь что, Саша, - последовало в ответ. – Ты там загораешь, ну и загорай. А у меня и без тебя проблем хватает. Пошел-ка ты…»
      Восстановив цепочку событий, я перезвонил Черномырдину с просьбой пощадить Гайкина, так как, по большому счету, тот был ни в чем не виноват – пал жертвой недоразумения.
      - Ну, ты его хоть взъ..ал? – вопросил Виктор Степанович.
     - Не то слово, - сказал я.
     - Тогда ладно, - сказал, вздохнув, этот, к счастью, отходчивый человек.
     А лучший детский анекдот подарил мне третий сын, Данилка. Когда ему было то ли три, то ли четыре годика, мы зашли в какое-то кафе на Цветном бульваре, где он с нескрываемым наслаждением сначала съел одно «тирамису», потом другое и… попросился в туалет. Зайдя в мужское помещение, сынуля с недоумением обратил свой взор на невиданные прежде писсуары: «Папа, что это?»
     - Эти штуки называются писсуары, - сказал я.
     - А какуары у них есть? - обеспокоился малыш.
 
Tags: Воскобойников
Subscribe

  • Вопрос и ответ

    Один из моих молодых читателей сегодня написал мне в частном сообщении: "Я бы хотел спросить всего один вопрос. Что, по Вашему мнению,…

  • Поговорили...

  • Параллельный мир

    Слушайте, у меня к вам вопрос. А вот эти все онлайн-трансляции, хренова туча диалогов, обрушившиеся на наши головы коллективные спевки, вся эта…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 9 comments