Котельник (koteljnik) wrote,
Котельник
koteljnik

Вечер 9-го мая

  С Лиэлькой договорились так... Она произносит буквы алфавита, и та, на которой я схвачу её за руку, будет начальной буквой для имени лысой куклы, спокойно менявшей платьица и косыночки, оставаясь до сих пор безымянной. "Алеф, бет, гимел, далет " - я давал возможность ребёнку разогнаться до середины, чтобы она могла блеснуть выученными назубок названиями. Когда имя было выбрано, всякий раз оказывалось, что такое уже есть у какой-то детсадовской девочки, и Лиэлька предлагала начать всё сначала. У меня появился шанс, наконец, выучить древний алфавит, но дитё вдруг остановилось на имени Шеля, уменьшительном от Рашель - моей младшей племянницы, студентки Иерусалимской Академии музыки и одновременно тёти хозяйки обретшей имя куклы.
  Тёте - всего 21 год, и она уже успела прославиться, спев в свою очередь для собственного дяди песенку в телевизионной программе Малахова.
  Водительский жребий отвезти меня в Тель-Авив выпал сегодня на долю певицы. Справа от водителя в таких случаях обычно сидит мой брат, тихо подсказывая дочери повороты и не прерывая разговоров о музыке. Я начал клевать носом после того, как не угадал в напетом вальсе авторство Делиба. Потом осрамился с тем, что забыл его имя, Лео.
  День прошёл под девичий щебет на женской половине семьи, и я задремал, когда отец и дочь переключились на Чайковского.
  Видимо, я пропустил большой кусок беседы и пути, потому что, когда показался Шератон, водитель возмущённо сказала: "Папа! Но он же романтик! Он должен был страдать, чтобы писать такую музыку".
  Я понял, что проспал целый разговор о Шопене...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 4 comments