Котельник (koteljnik) wrote,
Котельник
koteljnik

Этот дурацкий Чацкий

     "Ефим, прочитал Ваш пост о плаче. Год назад, впечатленный тем, что В.В.Путин выступил в качестве рецензента спектакля "Горе от ума", я написал материал, который не был опубликован. Сейчас изменил в нем первое предложение и передаю Вам в качестве отклика. Хотя в моем материале речь идет не только о плаче, но и чацких в нашей жизни вообще.
     Всего доброго, Дмитрий Воскобойников".

     ГОРЕ УМУ

     Около года назад нынешний премьер-министр, а тогда – действующий президент России Владимир Путин, сходивший на пьесу Грибоедова «Горе от ума» в театре «Современник», по завершении спектакля сделал ряд заявлений, инициирующих дискуссию. Во-первых, он выразил недовольство тем, что в самом начале спектакля Чацкий показывается плачущим, так как из-за этого «о нем складывается впечатление как о слабом человеке», а, во-вторых, заявил, что главный герой - «сильный человек», ибо «противостоит всем».  
     Литовский режиссер-постановщик Римас Туминас оказался не готовым к философскому диспуту о плаче с национальным лидером России – говорил что-то о трудной юности главного героя, о том, что Чацкий рано остался сиротой… Ответ Путина не замедлил себя ждать: «Александр Матросов тоже был сиротой, но закрыл собой амбразуру. Он – сильный человек».
     Но мужской плач бабьему - рознь, он многовариантен. Разве можно смешивать слезы на глазах ветерана Великой Отечественной войны, который приходит 9 мая на Поклонную гору и обнаруживает, что из однополчан в живых осталось только двое, рыдания отца, вопреки всему спасшего своего ребенка от гибели, и водянистые выделения на лице какого-нибудь нежного «певца»?
     Плач несет просветление, считал Гомер. Герои «Илиады» и «Одиссеи» рыдали, не думая, что их мужественность может оказаться под вопросом. Не чурался слез и Иисус Христос: «Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетесь».
     А плач в уединении?
«Я слезы лью; мне слезы утешенье;
Моя душа, плененная тоской,
В них горькое находит наслажденье».
(А.С.Пушкин. «Желание».)
Однако плач Чацкого как в самом начале спектакля, так и вообще в этой пьесе, действительно не оправдан. С чего бы?
     Постоянно «бьющий баклуши» (выражение Фамусова) здоровый молодой человек, имеющий от 300 до 400 крепостных и нисколько не тяготящийся этим, неожиданно и без объяснений уехал от влюбленной в него женщины на три года непонятно куда и зачем, а по возвращении почему-то решил изобразить истерику ревнивца. Характеристика этого персонажа самой Софьей исчерпывающа: «Унизить рад, кольнуть; завистлив, горд и зол». Ведет себя как злобная баба из обслуги или склочных дворян-бездельников: «Вот вас бы с тетушкою свесть, чтоб всех знакомых перечесть».
     Крик Чацкого в конце пьесы – «Слепец! я в ком искал награду всех трудов!» - выглядит, по меньшей мере, странным. О каких «трудах» идет речь? Грибоедов нам о них ничего не сообщает.
     Когда действующий президент России отметил «актуальность» постановки Туминаса, что именно он имел в виду?
     На роль «сильного человека» Чацкий явно не тянет. Ерничество недееспособно. Он не противостоит всем. Он пасует, бежит.
     Более тридцати лет назад мне довелось присутствовать на лекции одного знатного, очень высокого и, видимо, от этого сильно сутулившегося советского профессора с благородным профилем дворянина исчезнувших кровей. Он анализировал повесть Лермонтова «Герой нашего времени» и, будто мимоходом, спросил, обращаясь к битком набитому залу, кто был героем того времени. Несколько девушек с первых рядов вдохновенно и с самонадеянной уверенностью в своей правоте заверещали: «Печорин, Печорин!» Седовласый лектор выдержал необходимую паузу и сказал: «Нет, настоящим героем того времени был Лермонтов. Он не бессмысленно скитался, вымещая свою неудовлетворенность жизнью на женщинах, а написал замечательную книгу о печориных».
Героизм и сила духа вообще часто толкуются превратно – как подвиг Матросова. Славой Жижек – словенский философ, ставший сейчас чуть ли не главным европейским толкователем поведения людей, - объясняет «парадокс смелости» словами Гилберта Честертона: «Солдат, окруженный врагами, пробьется к своим только в том случае, если очень хочет жить и как-то беспечно думает о смерти. Если он только хочет жить – он трус и бежать не решится. Если он только готов умереть – он самоубийца, его и убьют. Он должен стремиться к жизни, яростно пренебрегая ею, смелый любит жизнь, как жаждущий – воду, и пьет смерть, как вино».
     В подвиге Матросова, хотя это, несомненно, был подвиг, отсутствовала жажда жизни.
     Сам Александр Сергеевич Грибоедов погиб мужественно, с оружием в руках защищая российское посольство в Тегеране от нападения свирепой толпы. Его тело смогли опознать потом лишь по старой ране на руке от дуэльной пули. За год до этого выдающийся дипломат Грибоедов добился подписания Туркманчайского мирного договора, крайне выгодного для России. В частности, российский флот получил статус единственной военно-морской силы на Каспии. Многое в царской России не устраивало великого человека, но в отличие от Чацкого он служил Отечеству до последнего вздоха.
     А Чацкий, объявленный сумасшедшим, в очередной раз уезжал из Москвы куда-то во вполне безопасное и комфортное место. Вероятно, на воды в континентальной Европе – Лондон тогда пользовался меньшей популярностью. Чацкий был болтливым трусом с чрезмерной жаждой вольготной жизни для себя любимого, а не героем. С Матросовым, кроме сиротства, его не связывает ничего. И его фамилия вряд ли бы фигурировала в списке декабристов, приговоренных к повешению.
     Первоначальное название пьесы Грибоедова – «Горе уму», но не «Горе Чацкому».

Tags: Воскобойников, Культпоход
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 10 comments