Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Бодибилдинг

Я был нем словами...

   «И когда я ощущал тепло солнца на коре старого дерева, я верил, будто жизнь только начинается. И когда в далекие улицы вдруг тонко и остро впивались жала солнца, я опять верил в то, что все впереди. И еще когда только начинало светлеть небо, я уже испытывал то же чувство. Нежными и сильными голосами начинали звучать эти чувства. И я Юрий Власовслепнул, глохнул, вслушиваясь в них, узнавая их. И мир обретал вдруг необыкновенную ясность. Ясность моих детских фантазий. Юношеских фантазий. Бреда первой влюбленности.
     И я уже терял себя в слитностях нежности, исступления, чистоты и наплыва все новых и новых чувств.
     Я был груб. Сила утверждала мою грубость. Во всех залах мира я утверждал права своей силы. Мускулы выбирали слова для моей жизни. Все эти слова льстили. Сила отстаивала эти слова. А я забывал их в одиночестве улиц, в веселии рыжего солнца, в ласке старых деревьев, волнении невысказанных слов.
     Я был нем словами. Их было очень много. И я умел читать их, но был нем. Каждое слово, произнесенное вслух, умирало. И я берег все эти слова. Это было странное счастье. Немое счастье.
     Все надежды обещали сбыться. Но я не знал, какие. Просто надежды больших и светлых чувств…»
     (Юрий Власов. «Соленые радости»).
Со щетиной

Коварство

   Можно справиться с обидой, простить физическую измену, забыть звонкую пощечину, но невозможно не задохнуться при мысли об осознанном коварстве. Вот об этих сочетаниях: кроткого личика, завернутого в платок, и кровавого жертвоприношения, жесткой бороды, прячущейся за плечиками ребенка, велеречивости тостов и подлых приготовлений в канун праздничного застолья.
   Спектакль сегодня не отменят, но ехать в театр нету сил. Нету никакого желания скакать сегодня на сцене.
   Такой страшный день. Из-за чужого, звериного, непобедимого пока коварства.
Smile

Эпистолярный и волнительный

     Сегодня вдруг завелся, слушая в машине радио. Вполне бойкий ведущий на "Вести-ФM" объявил, что Джим Керри решил попробовать себя в эпистолярном жанре. Оказывается, он просто пишет книжку для детей. Но это бог с ним: может, когда-нибудь попробует и в эпистолярном... Если напишет письмо ведущему.
     А вот слово "волнительный" продолжает волновать всех, кому оно не нравится. В том числе, и меня. Вчера, пока на ринге бились наши богатыри, успел столкнуться с этим словом не раз и не два. Естественно, заволновался. Стал рыскать по словарям. Оказывается, слово уже давно разрешили. Воображал себя Кличко, когда представлял перед собой составителей нынешних словарей. Но оказался повергнутым Поветкиным, успокоившись лишь на этой статье
В подтяжках

Страх

Е.Шварц   «Страх за маму, тоже глубочайшим образом скрываемый в моем одиночестве, в глубине, был самым сильным чувством того времени. Он никогда не умирал. Бывало, что он засыпал, потому что я жил весело, как положено жить в восемь лет, но выступал, едва я оставался наедине с собой.
     ...Я не мог уснуть, если ее не было дома, не находил себе места, если она задерживалась, уйдя в магазин или на практику. Мамины слова о том, что она может сразу упасть и умереть, только теперь были поняты мною во всем их ужасном значении. Я твердо решил, что немедленно покончу с собой, если мама умрет. Это меня утешало, но не слишком. Просыпаясь ночью, я прислушивался, дышит она или нет, старался разглядеть в полумраке, шевелится ли ее одеяло у нее на груди.
     Помню, как терзало меня открытие, что если мама умрет, то я никогда не увижу ее. Никогда! Ни завтра, ни послезавтра — никогда. Вот я жду ее, все жду, а если она умерла в гостях, то я никогда не
Мать Е.Шварца ождусь ее. И мысли эти часто, особенно ночами, приводили к тому, что я уже начинал одеваться, чтобы среди ночи бежать на поиски. Останавливали меня страх наказания, темноты и того, что мама вдруг узнает, как я боюсь за ее жизнь. Однажды мама с Валей и Беатрисой Яковлевной ушла погулять. Уже смеркалось. Самовар вскипел. «Куда это они пропали? — удивлялась няня. — Хотели скоро вернуться, а вот не идут». Я терпел, ходил, стоял на одном углу, на другом, возвращался домой — нет мамы. И я побежал ее искать. Был теплый летний вечер, громко кричали сверчки в траве. Я побежал в городской сад, мамы там не нашел, примчался домой — пусто. Весь в поту, я снова бросился на поиски. Я бежал и глядел, не собиралась ли толпа вокруг умершей внезапно на улице моей мамы. Толпился народ у пивной Чибичева, толпился у Пушкинского дома, толпился возле оркестра под управлением Рабиновича. Когда я наконец, потеряв уже всякую надежду, приплелся домой, мама, Валя и Беатриса Яковлевна мирно сидели за столом и пили чай. И я сел за стол, спрятался за самовар и стал плакать. «Чего ты?» — спросила меня Беатриса Яковлевна. Я не ответил. «Он боялся, что я умерла», — ответила мама, угадав со своей сверхъестественной чуткостью, что творится у меня в душе».
    (Евгений Львович Шварц. «Позвонки минувших дней»).
Скрестив руки

Илюша

С Илюшей


     Никто не вспомнит от него ни одной обиды, ни одного сомнительного поступка. У него была детская, безгрешная душа. И большое сердце... которое сегодня не выдержало.
Со щетиной

Крымские заметки

Крым     - Ну, почему ты не хочешь сфотографироваться с дядей?
     Я прикрываю глаза. Я надеюсь, что ребенок не подведет. Он производит впечатление надежного человека.
     - Потому что у меня нет НА-СТЛА-ЕНИЯ.
     Молодец, малыш! Ты уже знаешь, что такое мужская солидарность. Зачем тебе это фото с дядей, которого ты никогда не вспомнишь через много лет!
     Рядом в «лягушатнике» плещутся две нимфы, две прелестные крошки:
     - У нас есть для вас хорошие новости, - голосом диктора объявляет старшая из них. – Мы открываем наш детский сад. Девочка, тебе сколько лет? - притворно строго спрашивает она свою младшую подружку.
     - Мне только четыре. Но можно мне будет пять?
     Я опять закрываю глаза. И мечтательно повторяю:
     - Мне – пятьдесят шесть. Но можно мне будет пятьдесят пять?
Из-под очков

Горечь во рту

     Когда мы заставляем ребенка есть, невзирая на его нытье о том, что кушать ему совсем не хочется, нам всегда кажется, что мы причиняем ему добро, а ссылка на отсутствие аппетита ничего не стоит. Мы понимаем, что некормленный ребенок не может быть отпущен во двор без впихнутой через силу котлеты. Мы все время творим добро вопреки чужой воле, полагая, что только наше понимание добра может считаться верным. Сегодня я не мог отвязаться от короткого сновидения, в котором нехотя обидел отца, пристыдив его за то, что он ужинает за неубранным столом, заваленным какими-то тряпками и газетами. Папа в этом неповадном сне вдруг нахмурился и отодвинул от себя тарелку, перестал есть, и мне показалось, что я увидел на его глазах слёзы. Я спохватился и начал оправдываться, что ему самому было бы приятнее поесть за чистым столом. "Я не могу есть" - сказал отец. "Но почему? Разве я сказал что-то обидное?" - "У меня осталась горечь во рту"...
     С этой горечью, видимо, проведу остаток дня и я - вплоть до вечернего спектакля.
     Утром рассеянное блуждание в Интернете привело меня к твиту Миши Галустяна, в котором он, уместившись в 140 знаков, дал следующую отповедь своим подписчикам, стыдившим его за поддержку нынешнего премьера: "По поводу агитролика. Меня никто не заставлял. Это мое мнение и позиция. Каждый имеет право на выбор. Я свой выбор сделал! Уважайте мнение людей".
    

    

     Теперь мое сновидение и Мишин твит каким-то странным образом подтолкнули меня к этому посту. Очевидно, я должен был бы дописать его. Но, прочитав черновик, я понял, что мне ничего дописывать...
Задумался

Родом из "Норд-Оста"

     Несколько ребят из нового мюзикла - участники трагического "Норд-Оста". По-прежнему бьют чечетку, распеваются, балагурят в гримерках... Расспрашивать их о пережитых днях в голову никому не приходит. Шевелить этот ужас боязно... Да и неловко. О том, что им пришлось хлебнуть в эти дни - знают все. Давно ли это было...
     А вот недавно все-таки разговорились с одним парнем. Я и представить себе не мог, что о близкой погибели можно вспоминать так...
     - Скажи, но вот, когда он начал стрелять, вы...
     - А что мы? Взяли и пригнулись...

     Теперь целыми днями смотрю на них... Какие они потрясающие. Естественные, как дети. И слава богу, почти всегда веселые...
     - В туалет-то как ходили?
     - А в яму оркестровую. Потом уже не стыдились...

     Когда вернулись в зал, я отчего-то сразу подошел к яме - посмотреть, как это по злой прихоти можно было сделать из нее нужник для тысячи (!) заложников... Что там кипение адовых котлов и прочая литература!

     Вот она жизнь после смерти: чечетка и громкие распевки в репетиционных комнатах.
     И как же противны в этом случае дурацкие: респект и уважуха...

Со щетиной

Колымчанин



    «Близится день рождения kolymchanin2»! Он мне рассказывает!!! Будто бы я когда-нибудь смог это забыть! Колымчанин 2 – это мой родной брат Самуэль.
     Нас, колымчан, на самом деле много. В Америке, в Австралии, на Урале, все меньше и меньше на Колыме. В нашей семье остались только двое. Мама вообще-то рожала троих. Марик, который должен был стать старшим для меня и младшим для Эльки, умер на колымской трассе еще по дороге в роддом. Это грустная история. Мама ехала в кузове грузовика, кабина был занята каким-то мелким начальником. Слава богу, что взяли на попутке в Нексикан. Папа тогда еще был ссыльным.
     Элик уже не дирижирует и редко играет в оркестре. Теперь он преподает музыку маленьким израильтянам, которые вряд ли даже представляют себе, где это - Колыма. Иногда он и теперь берет в руки тромбон. И потом бывает страшно собой недоволен. Так же, как и этой записью.
     Завтра ему исполнится 60 лет. Я бы никогда не смог выдуть из тромбона ничего похожего, даже если бы мне было 20 и я бы играл по 18 часов в день.
     Сегодня я улетаю и, к сожалению, у меня, скорее всего, не будет надежного интернета 20-го. Но я бы не простил себе, если бы этот личный праздник, слава блогу, не сделал всенародным.

      Элик, дорогой мой старший брат! Будь здоров и счастлив в кругу своей прекрасной семьи! Пусть дети и внуки радуют тебя. А за твоих учеников я спокоен. Не каждому выпадает такое счастье иметь в наставниках настоящего колымчанина.