Category: авиация

Category was added automatically. Read all entries about "авиация".

Мент

Из дневника Котельника

Прочитал в одном блоге про выставку Шишкина: «Вот ведь известно всем: умом Россию не понять – а Шишкин понял: ничего в ней нет особенного…
  Как же – ничего? В ней много особенного. Москва все больше похожа на Лас-Вегас, а на дальних рубежах бег времени остановился, и странная способность моей земли никак не меняться снова оставляет ее непонятой.
  Ночью, на границе с Читинской областью водитель резко сбросил газ: песок на дорожном покрытии закончился в Бурятии. Встали на перевале в стороне от Петровска Забайкальского. Длинную фуру перед нами развернуло на гололеде поперек дороги. Образовалась немереная пробка с обеих сторон. Простояли часов шесть. Мужики подходили к фуре по свежему морозцу, деловито перебрасывались репликами, оставляя на студеном воздухе вопросительные знаки белого пара. В восемь утра какой-то тяжеловоз зацепил застрявшую фуру, освободил проезд, и мы поехали дальше.
  Гололед закончился за последним перевалом.
  Саша, организатор из Читы, ждал на въезде в город. Он ворвался в автобус с мольбой:
  - Пожалуйста, поедем сразу на телевидение! Я вас очень прошу. Я обещал. Они давали рекламу!
  Мне известна паника всех мужчин такого типа. Они говорят с надрывом. У них всегда случается форс-мажор. Они вечно спешат, но опаздывают. У них все срывается, но, в конце концов, вопреки всему состоится. Они несутся в аэропорты, предупреждая службы о том, что задержатся, они переносят концерты, потому что у них никогда ничего не начинается вовремя. Они пьют и гуляют до рассвета, а за завтраком заказывают обязательные двести грамм, чтобы все навалять и напутать и снова нестись в аэропорт, не выпуская из рук мобильник, названивая всем, чтобы опять навалять и напутать, замутить все, что можно сделать точно и без огрехов.
  Не заезжая в гостиницу, приехали на телевидение, где все бегали, но к эфиру ничего не было готово.
  - Сейчас придет косметолог и все сделает! – истерически повторял Саша и все время куда-то отлучался.
  Косметологом он называл гримера. Им оказалась редактор программы, у которой я попросил дать мне возможность просто смочить волосы и причесаться у зеркала. <...>
  Отправились в Дом офицеров. Выяснилось, что здесь, как и в Улан-Удэ, будет аншлаг. Ждут губернатора и военачальников.
  Саша сновал за кулисами, курсируя между охранниками, вахтершей, своими помощницами, появившимися осветителем и радистом, отдавая неясные приказы, вскидывая ручки, изображая совершенный цейтнот и усиливая суматоху, которую сам только что создал из ничего на пустом месте. <....>
  Из Читы после недолгого банкета в баре «Бавария» отправились в Краснокаменск. Я хорошо запомнил эту дорогу еще четыре года назад, когда на разбитой «Волге» директора филармонии мы ездили туда в прошлый раз.
    Директор со своим коллегой из Владивостока, затеявшим безумный маршрут, уговорили тогда за поездку две бутылки водки. Я держал ноги на приборной панели, чтобы вконец не окоченеть, а по приезде мы оставили нашего читинского патрона и его амурского коллегу совершенными тюфяками до ночи в гостинице.
  В этот раз дорога вышла такой же безрадостной. Мы останавливались на пути, выходя по надобности, затем – чтобы дать гаишникам на посту посмотреть на меня, и еще раз – чтобы заправиться соляркой. Однажды высвеченную фарами дорогу перебежал юркий суслик или сурок, а потом по трассе, схваченной первым снегом, протрусила лиса. Во время одного из перекуров заметили комету.
  - Во, летающая тарелка. Точно, смотрите – тарелка, – сказал водитель Миша, когда сгоревший болид оставил после себя почти прозрачное облако.
  Оставшиеся 80 км до Краснокаменска мы ехали по ребристой «стиральной доске» немыслимой полосы, петлявшей в вымороженной степи. Луна остановилась в квадратике между двумя занавесками и долго плыла со мной под музыку Моцарта в наушниках плеера. Отчаянно дуло из задней двери, которую подстраиваясь под наши правила, вырезают в корейских автобусах специально для покупателей из России. <....>
  За окном тянулась седая равнина. А сопки впереди собирались как шлемы могучего воинства Чингисхана. Где-то здесь наверняка пролегал его победный маршрут. Здесь гарцевали его послушные кони. Здесь когда-то пылали жаркие костры. <...>
  Последние километры пути вышли по свежему асфальту. Мы остановились перед единственной в городе гостиницей.
  После концерта опять был банкет. На этот раз в пустом ресторане, закрытом для посетителей. Мы немножко выпили и закусили. Отправились спать. Читинский администратор еще оставался за столом, продолжая многодневный марафон свершений и отмечаний.
  На следующий день, в назначенный час отъезда, мы не могли найти его.
  Вышли в восемь вечера из гостиницы, потоптали свежий снежок, пока не догадались позвонить Саше на мобильный.
  Из трубки донесся нетвердый лепет про неверно назначенное время отъезда.
  Оказывается, финал гастролей читинский промоутер отметил еще и во Дворце с двумя своими наперсницами – деятельницами культуры.
  Через полчаса около автобуса остановилось местное такси, из которого нетвердой походкой вышел Саша, стал торопить нас с отправкой, но я остановил его:
  - Это хамство. Вы позволяете себе пить третий день подряд, превращая простые вещи в сложные. Я не должен был видеть вас пьяным ни одной минуты. Вы можете пить сколько угодно, когда отправите нас в Москву.
  Вряд ли он понимал, о чем я говорю.
  В автобусе он залег на помосте, сооруженном над задними рядами кресел, да и не просыпался до самого въезда в Читу.
  Снова до федеральной трассы ехали по раздолбаной дороге. 80 километров беспощадного русского пути. Высыпали когда-то гравий на проторенную в степи тропинку, и все! Но здесь же рядом добывают дорогущий уран! В этих краях сидит Ходорковский, карманных денег которого когда-то хватало, чтобы замостить эту бессмысленную дорогу!
  Конечно, встали тут же, как только выехали на трассу! Наружное колесо автобуса продырявило острым камнем.
  Водители выкатили запаску.
  Обратный путь вышел короче. Засветло миновали три перевала, когда на подступах к Чите за гольцами выступила тайга.
  Мы заехали за авиабилетами к одной из Сашиных помощниц на окраине города, где увидели совершенно неприглядную картину жуткого бездорожья, изрытых и неухоженных дворов, страшного уныния серых построек.   Типовые советские пятиэтажки в оформлении всхолмленных пустырей, изрытого асфальта и мрачной подсветки.
  В аэропорту наш администратор, кажется, пришел в себя. Помчался в здание с авиабилетами. Но скоро вернулся.
  - Ваш самолет улетел, – скорбно сказал он. – Я не должен был прибавлять шесть часов ко времени, указанному на билетах. Там стояло местное время.
  Мы обмякли.
  - Есть рейс через Новосибирск. Но есть еще один – без пересадки. Я сейчас все улажу. Дайте мне ваши паспорта.
  Минут через десять он снова стоял перед автобусом.
  - Ну, слава Богу, все в порядке. Везде нужно иметь хороших знакомых. Вы летите в одиннадцать часов. И прямо на Москву. Идемте в вип-зал.
  В вип-зале, больше похожем на обычный накопитель, выяснилось, что полетим мы все же с посадкой в Красноярске, что Саша опять все напутал: в Москве мы приземлимся в 17 часов.
  Рейс, известное дело, задержали.
  В Красноярске, в холодном аэропорту, тоже просидели около трех часов.
  В Москву летели дольше обычного, много раз кружили над ней: два дня над столицей висел туман, собравшиеся в небе стальные птицы ожидали разрешения на посадку. Приземлившись, долго ждали трапа. Потом полчаса пришлось простоять у самолета, потому что наземные службы не успевали развезти всех вернувшихся в стольный град путешественников.
  Я приехал в Котельники ни живой ни мертвый.
  В дневниках хватило бы одной записи. «Вернулся из гастролей в Забайкалье.

  8 октября 2007 г.
Со щетиной

Хемингуэй и самолёты

1«Желая посмотреть на водопад Виктория, Эрнест и Мэри арендовали четырехместный самолет «сессна» с американским пилотом по имени Рой Марш. Он должен был слетать вместе с ними туда и вернуться обратно. Недалеко от водопада Марш неожиданно столкнулся со стаей ибисов. Направив самолет вниз, чтобы избежать столкновения, он зацепил старую телефонную линию, после чего самолет рухнул на землю.
     Они испытали страшный удар. Больше всех пострадала Мэри. У нее было сломано два ребра. После лишенной всякого комфорта ночи со слонами, проявлявшими к ним неподдел
ьный интерес, группа окликнула проходившую по реке моторную лодку и добралась до Батиабы. Там они наняли другой самолет. На взлете он потерпел аварию и загорелся. Это был настоящий шок. В это время отправленный на поиски самолет обнаружил место первой аварии и сообщил об отсутствии признаков жизни. Об этом информировали мировую прессу и страницы газет запестрели некрологами. Эрнест больше всего пострадал при второй катастрофе. Был сильный ушиб внутренних органов, повреждение позвоночника, из ран текла кровь, пока он не добрался на машине до Найроби и не получил первую медицинскую помощь. Местный врач сказал, что по всей медицинской логике он мог умереть той ночью. Но поскольку этого не произошло, у него были все шансы поправиться. В течение нескольких последующих дней он, находясь в постели, читал собственные некрологи в газетах. Он не обращал внимания на боль, наслаждаясь впечатлениями»
 
(Лестер Хемингуэй, «Эрнест Хемингуэй. Обреченный победитель»)
Светлая полоса

Телеграфный стиль

    
     В аэропорту в очередной раз услышал «ожидается прибытием» и надолго увяз в собственных догадках насчет того, как и почему подобная телеграфщина утвердилась в этих грозных анонсах. Меня даже не сбило с толку жестокое объявление про то, что мой рейс «задерживается поздним прибытием самолета». Раздумий хватило ровно на час задержки. Разгадку я нашел в Большом медицинском словаре, когда уже дома «сообщился Интернетом»: «телеграфный стиль - нарушение речи, при котором в ней преобладают имена существительные и глаголы в неопределенной форме, а предлоги отсутствуют; наблюдается при некоторых органических поражениях ц. н. с». 
     Вспомнил вдруг далекое. Например, то, что в телеграммах разрешали употреблять нерусские слова, и в дни рождения я часто получал телеграммы от родственников с пожеланиями «глик унд нахэс» на идиш. 
     Мои знакомые прощают мне лингвистическое занудство: я не отправлю смс, пока не проставлю в ней знаки препинания. И никогда не напишу имя собственное со строчной буквы.

     Жива ли профессия персонажа по фамилии Ять? Давно ли вы отправляли последнюю телеграмму? Какие-нибудь телеграфные перлы помните?
Со щетиной

Не стоит уповать на небеса

     Этот птеродактиль, кажется, заслонил собою небо.
     Наш самолет еще даже не вылетел из Москвы.
     Только что директор прислал ссылку на внуковское табло. Невылет львовского рейса почему-то отмечен оранжевым. А все другие "невылеты" - красным.




Со щетиной

Велика потеря

    
     Сколько всего терял, сколько безвозвратно вкладывал, сколько одалживал навсегда, никогда так не сокрушался. А тут велика потеря - подушечка! Аж извелся весь. Вчера собирался в дорогу - сердце упало: чехол есть, а подушки нет.. 
     Значит, я оставил ее в самолете, когда летел из Бишкека,  
     Странное дело - переживать из-за таких пустяков. Вот и сейчас: думаю, может, она на месте.  Глянул опять: нет!  Она же сколько со мной налетала, надувная подушечка для шеи. Муза дальних странствий. Почти что друг.
     То есть, значит, кредиторы мои ненаглядные, бессовестные должники, а также ворюги и мошенники, могут спать спокойно. Истинный предмет моих расстройств - привязавшие к себе мелочи.
     Ладно. Счастливо оставаться! Сейчас же куплю себе в аэропорту другую подушку. Но она - никогда! никогда, слышите! - не заменит мне ту, которую я любил: серенькую, фибровую, дорогую, единственную...
     (Дальше - слезы, стенания, затемнение, гонг. Переход на другую картину).

     Сочувствия принимаются. 
     Пародии не приветствуются.      
     Врагу не пожелаю таких потерь.    
Со щетиной

Кающаяся Мария Магдалина

     Спустя 20 лет я пытался повторить этот номер. Тщательно изучил все свои ужимки, чуть не сорвал голос, пытаясь воссоздать его прежнюю трескучесть. От провала меня спасла лишь благодарная память зрителей и соседние номера - свежие и смешные.
     Что же случилось? Почему миниатюра, принесшая мне известность, породившая множество пародий и даже в некотором роде подсобившая мне с многолетней эстрадной маской, спустя много лет чуть не потерпела фиаско? Ведь в голове еще теплились воспоминания об аплодисментах, комплиментах, восторженных признаниях, а главное, вот здесь, на специальной полочке свидетельствами успеха были сложены лауреатские дипломы, а в альбомах - собранные Наташей вырезки и фотографии.
     Почему "Три сестры" можно играть уже второй век подряд, хотя нынешние ровесницы сестер рванули без всяких раздумий куда дальше Москвы, да и в столицу теперь можно улететь самолетом, а в поезде Ольга, Ирина и Маша, если бы сподобились уехать сейчас, не отрывались бы от от телевизора или строчили смс-ки Вершинину или Тузенбаху
      Стилистика советской эпохи накрылась медным тазом вместе с этими намеками, полунамеками и дурацким интеллигентским подмигиванием. Остались только маска, за которую я благодарен почившему в бозе номеру, и долгое сотрудничество с С. Альтовым, с которым мы пережили и советскую недоговоренность и, кажется, переживем, нынешнюю открытость, в которой все труднее найти место намекам и тонкостям...

Со щетиной

Газ не пахнет


     - А это что, рация? 
     - Нет, это телефон. Транковая связь. По типу мобильной.
     Пока едешь из аэропорта, стараешься узнать как можно больше.  Чем люди живут?
     Это я, видать, не подумал: раз есть свои авиалинии, санатории, отели, значит, значит, должна быть и своя мобильная связь.
     Рассказывали, что главный инженер одной сырьевой конторы пригласил на свадьбу своей дочери Шуфутинского, другой менеджер отпраздновал день рождения в Геленджике, зафрахтовав самолет для своих гостей - туда и обратно. (Братья и сестры! Это я своим кузенам и кузинам с дипломами советских инженеров! Ваши бородатые анекдоты о себе уже не канают!)
     Вот чего я не знал: природный газ не пахнет. Чтобы мы почувствовали его в момент утечки, применяют специальный одорант. 
     Принимали меня отлично. Впрочем, это был обычный городской концерт. 
     В разгар кризиса обошлись без олигархов.

     Как удержаться от вопроса?
     Догадываюсь, что ваш шурин отлично поет, а свояк выдает гопака или здорово бренчит на гитаре. 

     Но, если бы вам снова пришлось пережить радость собственной свадьбы или юбилея, а ваша личная скважина открыла для вас выбор, вы бы пригласили... кого?
                              а) имя и фамилия исполнителя
                              б) название группы
                              в) сколько денег (из тех, что, конечно, не пахнут) вы бы не пожалели для них?

Со щетиной

Утром в газете, вечером - в куплете.


      Вернулся из Бишкека. После приятных проводов и тостов на сон вышло ровно три часа. Плюс беспокойное посапывание в самолете. Дома застал письмо Выжутовича с сообщением о вышедшем интервью в "Российской газете". Сейчас буду читать вместе с вами.
     Валерий также уведомил еще об одном предложении издать книгу на основе текстов ЖЖ.
     Приятное утро. Надеюсь, и у вас все неплохо.
     Спасибо за комментарии. Высплюсь, все прочту.

    С наступающими!