Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

В свитере

Свято место





  "Мне было бы некомфортно, если бы я был близко к чужому пенису".
  С этим парнем меня познакомила вовсе не ревность к успеху, который он и его товарищи по праву и должны были отнять у тех, кого воспитала суровая табуированность советской эстрады. Меня познакомила с ним даже не зависть к его человеческой смелости - когда-нибудь и я, возможно, осмелею для похожего разговора с Дудём, когда тот с камерой заявится ко мне в хоспис.
  Я стал смотреть ролики с Александром Долгополовым только потому, что хотел выяснить для себя: нынешний стендап - это продолжение того жанра, в котором подвизались несколько поколений наших юмористов, или его вариация, или, возможно, это какой-то прорыв в другую, похожую на нашу, но всё же - смежную область?
  Теперь, после знакомства с молодыми стендаперами, мне кажется, что они всё же трудятся совсем на другом поле - там меньше актёрской работы и много актуального и молодёжного контента, там - почти то же, что отличает музыку радио "Орфей" от рэпа, который уже вполне органично звучит по-русски: совершенно новый язык и почти полное отсутствие какой-либо мелодии.
 Мы всё же учились на артистов и с разной степенью успеха пытались изображать людей или без удовольствия цепляли на себя эстрадную маску.
  У них человеческие образы возникают штрихами, яркими набросками в ходе - как ни крути - публицистического, несомненно комического или даже сатирического, высказывания. Их диалог со зрителем гораздо доверительнее, намного теснее. Но ведь у них же и совсем другой зритель...
  Меня, конечно, немного смущает отсутствие флажков на их дерзкой лыжне, и я не могу отделаться от ощущения, что в силу возраста своего мне интереснее слушать их в интервью, чем суметь рассмеяться, наблюдая их работу на сцене.
  "А я такой говорю, а она такая отвечает". Мне будет уже трудно согласиться на "такой" упрощенный словарь, пока живы еще те, кто застали меня, когда я читал с эстрады рассказы Булгакова или Зощенко.
  Как хорошо, что свято место не бывает пустым.
  И даже неважно, приобрело или потеряло оно от них в своей сомнительной святости...
Со щетиной

Сквер или Храм?

  А вот интересно, это навсегда - противостояние тех, кто грубо говоря, за сквер и тех, кто за храм?
  Я не про екатеринбургский прецедент. Я в широком смысле. Вот это исключительно русское явление или это есть везде?
  Я про ленту новостей: когда у одних чешется Гондурас, а у других - Родина.
  Можно не заметить пару десятков новых станций метро и объявить, что главная новость - даже не у нас, а вовсе у соседей.
  Мы вообще когда-нибудь помиримся?
  Я вот что думаю: ведь те, кто считает, что если недавнюю историю раскрасить, как "Семнадцать мгновений весны", то все сразу начнут обниматься, целоваться и подставлять правую щеку. Я так считаю, что нашу историю надо оставить черно-белой. Как любую историю - чёрной и белой, как правду и ложь. Белой и черной - как ангела и как сатану. И ничего не раскрашивать. Восстановить разрушенные храмы. И еще построить несколько планетариев. Это ведь тоже красивое сооружение. И там, если хочется, тоже можно постичь величие Замысла.
  Однажды ко мне пришла доктор и, заглянув глубоко в мой зев, сказала: "Миндалины не увеличены". У меня в том месте с 11 лет ничего нет. Чем плохая национальная идея - стать образованными?   И в каждом новом сквере слушать какого-нибудь умника о том, как устроен белый свет. И почему при нагревании расширяется, а при возбуждении - каменеет.
  У моих друзей, либералов, главные новости: ужас-ужас.
  У моих друзей, патриотов, главная мантра: всё было хорошо.
  Легче всего с прагматиками. Да у них и с чувством юмора как-то здоровей. И ошибок в текстах почти нет. Потому что это очень практично: поставить запятую перед "что", а фамилию непрактично писать с маленькой.
  Как бы так сделать, чтобы дорогу к храму замостили прагматики? А не кликуши и не те, кто "ужас-ужас" без конца. То есть, провели бы плебисцит, посчитали, прикинули и, никого не обидев, построили, то, что нужней: не знаю, храм или планетарий.

  Или еще одну - новую станцию метро.
Бицепс

Ждать и догонять

  Ждать хуже, чем догонять. У меня не хватает дыхалки ждать. Как это вообще можно сравнивать? Я догоню любую хорошую новость, если буду знать, куда бежать за ней. Но я теряю дыхание, когда мне напоминают про три положенных года, чтобы выйти встречать эту дуру на порог. Сколько мне еще осталось три по три по три, чтобы ждать, ждать и ждать... и захлёбываться совсем не терпеливым терпением?
  Скажите, куда бежать, и я истрачу последние запасы в лёгких, чтобы догнать одну стоящую роль, спокойствие за своих близких, мир между двумя озверевшими от ненависти соседями.
  Три года - это очень много в моем возрасте.
  Я внимательно заглядывал в глаза, намекавшие мне на то, что судьбу надо брать в свои руки: сочинять самому тексты, рожать детей из пробирок в собственной морозилке, звонить Спилбергу или молиться Богу, которого замучили цитатами, как покойную Раневскую, не вручавшую никому даже четверти скрижалей, затасканных её бесстыжими моисеями. Бл*дь, у этих терпеливых даже не дрожат веки, когда они советуют мне эту чушь.
  Лучше всего не встречаться с этими бодряками посреди ненастного дня: они врут подлее, чем метеорологи, которые в самую гнусную хлябь обещают солнце веселыми смайликами, именно тогда, когда я хочу видеть его выкатившимся изнутри - от самой первой доброй новости, которую я, бля буду, догоню, пока вы советуете мне её дождаться...
Из-под очков

Я стесняюсь спросить

  Когда свежее присловье появляется в речи буквально всякого ироничного человека, тебя переполняет гордостью, что ты допущен в клуб людей, связанных общим словарём и, как следствие, разделяющих похожие ценности.
  Понятно, что выражение про "вставание с колен" вряд ли без сардонизма вдруг стали употреблять фейсбучники, а мем про Карла ни за что не подхватили бы те, кто использует обыкновенно другие речевые фигуры в "Одноклассниках".
  Но иногда горло охватывает предчувствием неминуемого рефлюкса, когда понятно, что с присловьем переборщили все: от писателей до комментаторов.
  Сегодня я раз десять наткнулся на "я стесняюсь спросить" и понял, что меня немного подташнивает.
  Хули, я стесняюсь спросить, вы все время стесняетесь?  
Со щетиной

В предыдущем посте многие интересовались рецептом пирога из мацы, который мы с Ургантом испекли в…

Со щетиной

"Я тебе дам пхай... говно собачье..."

    «Первый раз я увидел Никиту Сергеевича Хрущева при открытии одного из подземных (подуличных) переходов на улице Горького. Сама идея переходов пришла в голову Хрущева после его визита в США. Очень она ему понравилась, и он решил претворить ее в действительность.
     И вот выхожу я как-то из Проезда МХАТа на улицу Горького. На углу застыла небольшая толпа. Суетятся взволнованные официальные лица, одетые как манекены. Нетерпеливо смотрят в сторону Красной площади. Явно кого-то ждут.
     И вот вижу, действительно, – несется «членовоз», резко тормозит и из него вылезает Хрущев. В шляпе, которая давит на уши, и в серо-голубом костюме.
     Толпичка напряглась. И вдруг от нее отделяется мужичонка, простирает руки вверх и с криком: «Господи!» начинает пятиться перед Никитой Сергеевичем. Пятился, пятился, и, желая, наверное, выраз
ить верноподданнический восторг, завопил:
     – Хинди – руси! Пхай-пхай!
     Хрущев остановился, побагровел и заорал на всю улицу Горького:
     – Ах ты, пьянь! Ах ты, рожа! А пошел ты на..! – И выкрикнул известный адрес.
     Мужичонка нырнул в толпичку и растворился в ней. А Никита Сергеевич никак не мог успокоиться:
     – Вот пьянь! Я те дам пхай… говно собачье.
  И, выкрикивая, притоптывал коротенькой ножкой в какой-то странной кустарной босоножке, и звук босоножка издавала необычный: блямкающе звонкий. И я увидел, что босоножки подбиты железными подковками.     Экономный был мужик Никита Сергеевич.
Кто-то из официальных лиц подскочил к нему с подушечкой, на которой лежали огромные ножницы.
     – Никита Сергеевич, пожалуйста!
     – А побольше не могли найти? Ведь надорваться можно! Я те дам пхай, морда пьяная… – И пошел по ступенькам вниз разрезать ленточку.
     И тут с визгом подлетели черные машины. Из них стали выскакивать плотные ребята в одинаковых костюмах.
     – Где он?! Где он?
     Вся толпа молча показала пальцем в преисподнюю улицы Горького. Ребята ринулись туда.
     А в это время Хрущев вышел с другой стороны, сел в подкатившую машину и умчался в Кремль. Охрана так и не настигла его.
     А переход был открыт».
     (Лев Дуров, «Грешные записки»)
Со щетиной

Роберто де Ниро-старший

Роберто де Ниро
   «…Однако из-за неизменного недовольства любой своей новой работой, — написано в каталоге его ретроспективной выставки 1995 года, спустя два года после смерти художника, — переписывания холста снова и снова, метания от холста к холсту, окончательная версия представляет собой лишь отражение его состояния фрустрации, поскольку каждая предыдущая версия подвергалась непрерывным метаморфозам до тех пор, пока, в конце концов, могла сохраниться одна лишь гуашь…»
   (Энди Дуган, «Неприступный Роберт де Ниро»)
Smile

Эпистолярный и волнительный

     Сегодня вдруг завелся, слушая в машине радио. Вполне бойкий ведущий на "Вести-ФM" объявил, что Джим Керри решил попробовать себя в эпистолярном жанре. Оказывается, он просто пишет книжку для детей. Но это бог с ним: может, когда-нибудь попробует и в эпистолярном... Если напишет письмо ведущему.
     А вот слово "волнительный" продолжает волновать всех, кому оно не нравится. В том числе, и меня. Вчера, пока на ринге бились наши богатыри, успел столкнуться с этим словом не раз и не два. Естественно, заволновался. Стал рыскать по словарям. Оказывается, слово уже давно разрешили. Воображал себя Кличко, когда представлял перед собой составителей нынешних словарей. Но оказался повергнутым Поветкиным, успокоившись лишь на этой статье
Задумался

Мир опять устоял

     И - ничего не изменилось. Мир - устоял. Зашатался, правда, когда я подходил попрощаться c Нодаром, и поплыл - неразличимыми лицами его сослуживиц, растекся в калейдоскопе цветов и венков, а потом начал тонуть в слезах - с запахом ладана, со вкусом крови. Но опять, блядь, устоял. И стал таким бестолковым и пошлым – в привычных сборах в дорогу, в дежурных телефонных звонках, в рутинном общении, в пустых диалогах – о делах, о планах, о чужих новостях.
     Мы были в поезде, когда мне сказали, что его уже нет, и снова сели в поезд – когда поняли, что его уже никогда не будет. Ни в трубке, ни в Скайпе, ни на новых фотографиях, ни по ту сторону рампы – нигде. Нигде на этом свете.
     Я не сегодня начал отсчет этого страшного времени потерь. То есть, как бы не страшного – закономерного, понятного, естественного… Но зачем всякий раз мир пустеет до какой-то бесплотной невнятицы, в которой нет ничего настоящего, насущного, дельного! Отчего же так невозмутимо продолжается параллельная жизнь, в которой как будто ничего и не изменилось. Мой осиротевший мир опять устоял. До следующего неотвратимого горя. Но – господи… В эти минуты я готов молиться, если нету другого пути остановить эту небесную спешку… Ну, хотя бы о том, чтобы меня пережили те, без кого мне будет совсем пусто и уже окончательно одиноко...
С обезьяной

Дальние родственники

     В общем, и у Николая Валуева, и у Анджелины Джоли, и у нас с вами наверняка найдутся общие корни. Не знаю уж как в отношении интеллекта, но в части внешности нам нечего стыдиться своих далеких и бедных родственников...

     На самом деле очень хороший ресурс. Рекомендую.