Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

Бодибилдинг

"И открылись глаза у них обоих...

  Не собирался - так получилось: всё утро сегодня читаю о табу.
  "И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания".
  Будучи нерелигиозным человеком, всё же не могу остановить свою пытливость: ну, наги? Ну, и что? Зачем было обрывать смоковницу?
  Или я уже достиг просветления или, наоборот, известь застила все просветы в тленных сосудах моих.
  Отчего так возбуждается обыватель, когда речь заходит о границах приличий? Кто стоит на страже этих приличий? Религия? А если не ты уверовал? Мораль? Но кого поставили у её пограничных столбов: чиновников, Минкульт, Мизулину, или целую Государственную Думу?
  Нравственное чувство? Но почему оно всегда спотыкается о неодетого человека? Или, например, почему морщинистое лицо пристойнее, чем обнаженное мускулистое тело?
  Почему раздеться - неприличнее, чем за это сажать? Почему бликуюшая лысина приличнее, чем матовая попа?
  И вот ещё - "ниже пояса". Вот пупок, например, он - выше.
  Какие преимущества у этой наспех зашитой дырки?
  Я не нахожу прибитые к брусчатке тестикулы особенно привлекательным зрелищем. Но я бы не обрадовался решению Ван Гога на том же самом месте отрезать себе ухо.
  Сегодня одна из моих читательниц, увидев шаловливую обезьянку в посте об утренней растяжке от Шварценеггера в ФБ, написала: "У Вас анонсирован концерт в СПб, теперь вот это будет стоять перед глазами".
  То есть, невинная обезьянка, забавляющаяся со своим обезьянним достоинством эстетически сильнее, чем моя человеческая афиша с портретом в костюме и с галстуком.
  Не сделала ли мне моя читательница какой-то тайный знак?

  И какой в этом случае должна быть моя следующая афиша?
Со щетиной

63


Этой фотографии ровно 63 года. Собственно, как и товарищу, запечатленному на ней.
Желающих засвидетельствовать своё почтение лично, жду в Театр мюзикла в 19.00.
Со щетиной

Без фанеры


  Помню, как кто-то из моих друзей, побывав на одном из наших мюзиклов, написал, что ему всё понравилось: и сам театр, и костюмы, и игра, и декорации, но после отточия посетовал, что петь всё же честнее было бы вживую.
  Я, признаться, опешил. За все семь лет существования Театра мюзикла нам никогда не позволено было открывать рот под фонограмму, а музыкантам ни разу не разрешили сымитировать ни одну ноту под готовую плюсовку.
  Я спросил: "Разве ты не заметил микрофонов, которые тщательно клеют на наши щёки звукорежиссёры перед ежедневным саундчеком за два часа до спектакля?"
"Не-е-ет, - промямлил мой приятель, сидевший, видимо, не так далеко от сцены, но так и не рассмотревший ни телесного цвета микрофончики, ни проводочки, скрепленные под затылком, на шее и скулах - аж в целых трёх местах уже привыкшей к ним кожи.
  Потом я вдруг вспомнил своё недоумение после первого увиденного на Бродвее мюзикла, когда впервые поразился удивительному звучанию голосов, не подкрепленному, как мне показалось, никакими припрятанными приборами.
  "У нас поют и говорят вживую", - гордо объявляю я. И для этого мы целые дни проводим в распевках, оркестровых репетициях и занятиях по вокалу и речи. Мы - пожалуй, единственный театр в Москве, в котором невозможна даже самая безупречная фонограмма.
  В преддверии своего вечера, до которого остались уже считанные дни, я мычу по утрам и разминаю губы скороговорками, чтобы избежать конфуза, который никогда бы не случился с актёром, которому разрешили открывать рот под фанеру.
  Увы, лимит пригласительных для своих гостей я уже израсходовал. Касса театра на сайте открыта для тех, кто ещё готов к нам присоединиться.
   Я по-прежнему жду вас 25 марта в 19.00 на Пушкинской площади, чтобы отметить вместе с вами свой 63-й год рождения и заодно - чтобы цифры и слова казались внушительнее - 40-летие своего служения Мельпомене. Готов к вашим вопросам, мои знаменитые друзья уже подобрали слова, чтобы их речи были больше веселыми, чем льстивыми, а где-то в закутках театра репетируют капустник мои молодые коллеги, от которых я жду подвоха так же тревожно, как перед первоапрельскими розыгрышами.
  Место встречи изменить нельзя. 25-го. Театр мюзикла. Начало в 19.00.
Со щетиной

The Lesser Dutchmen



  Сегодня с английским тьютором разговаривали о живописи, повторяли термины, говорили о любимых художниках. Поскольку мы занимаемся, в том числе, по одному хорошему пособию, то решили ответить на вопросы, следовавшие за основным текстом.
  "Ваш любимый художник?", "Ваша любимая картина?"
  Я взвился. Объяснил, что с юных лет цепенею от подобных вопросов. Мои вкусы так часто менялись - от того, что я взрослел, от того, что много читал и смотрел. От того, что много путешествовал. Много думал. И едва научился различить хотя бы настоящее от подделки. Но я могу рассмеяться от незатейливой шутки. Могу влюбиться в картину по внушению тех, кому доверяю и потом так же искренне разлюбить.
  Заговорили о малых голландцах - их я люблю неизменно, не меньше, чем художника Бориса Жутовского, которого люблю по переписке так, как будто мы с ним лет сто знакомы.
  Оказалось, что я не знаю, как будет "малые голландцы" по-английски. Тьютор обогатил меня еще одним термином - The Lesser Dutchmen. Их очень много, и я люблю их всех по очереди.
  Однажды, читая воспоминания Райкина, я был поражен, как он был привержен живописи, как тонко и чувственно рассуждал о ней. Одному совпадению я был особенно рад: я так же как он очень люблю Филонова. Но, конечно, не сумею так же, как Аркадий Исаакович, подробно объяснить почему.
  Но а вы-то? Грех спрашивать, какая у вас любимая картина. Но несколько любимых художников всё же назовите. Спасибо! А еще бОльшее спасибо, если не лень будет вставить иллюстрацию к тексту.
  Будет о чем поговорить и друг с другом, и с моим английским тьютором.
  Кстати говоря, обсуждение на одном форуме ниже поколебало мою уверенность, что "малых голландцев" называют по-анлийски именно так, как мы решили с преподавателем.
Задумался

R.I.P.

Федорова

Много ли читателей поймут, о ком скорбить, если оставить портрет этой женщины неподписанным...
Со щетиной

Всюду наши-2

     Сколько раз я проходил по коридору мимо этого портрета – и ничего. Кажется, женщины, которые делали уборку в квартире, лучше меня сумеют описать мои картины. Мне же в нервную минуту достаточно просто бросить взгляд на них и натуральным образом успокоиться. Любые вещи в доме могут рассказать о твоей жизни не меньше, чем всякое пространное интервью: самые старые из них выступают свидетелями давно заведенного порядка, новые предательски исчезают в нужный момент, чтобы напомнить о бедламе, который случился между гастролями. Картины всегда говорят о покое. Мне легко связать каждую из них с каким-то эпизодом в судьбе и только дать волю воспоминаниям…

     

     Этот портрет жил в нашем доме почти с тех пор, как мы там поселились. В 1988-м году группу студентов Суриковского института откомандировали в концертный зал «Россия» писать карандашные портреты участников первого резниковского «Вернисажа». За мой портрет взялся паренек, которому я исправно позировал пару дней, а затем с благодарностью получил от него готовый рисунок, для которого тут же нашлась красивая рамочка. До прошлого года я ничего не знал о том, что сталось с художником, пока вдруг, проходя по коридору, не подумал о нем… Где он? Что он? Где живет? Так ли хорошо по-прежнему рисует? Это трудно представить себе, но вечером того же дня наш редактор переслала мне письмо из почты сайта: «Вы, конечно, не помните, но я рисовал вас 22 года назад, а теперь живу в другой стране и нечасто говорю по-русски».
     Нужно ли говорить, как я был поражен неожиданному совпадению! Это письмо как раз застало меня перед дорогой в Штаты. В этом году мы снова встретились в Нью-Йорке. Игорь Бабайлов живет теперь в Нэшвилле, в штате Теннесси. Много работает. И много ездит по миру.



     Как обычно, закончу вопросами к вам. Какое место в вашем доме занимают картины? Есть ли среди них ваши портреты? Как вы относитесь к репродукциям? Если бы у вас было много денег, какую единственную картину вы бы приобрели для себя? Позволили бы из-за нее открыть в вашей квартире музей одной картины?
С обезьяной

Портрет Гориана Дрея


 

     Серьезным людям при жизни достаются парадные портреты. Несерьезным даже для "заключительной" фотосессиикерамики придется выбирать из шаржей. Но, право дело, мне не из чего выбирать. Без всякого зазнайства я полагаю, что ни один из этих человечков даже отдаленно не похож на меня... Вы, вероятно, помните: я - высокий и красивый... У меня большие, зеленые глаза...
Со щетиной

Искусство и жысть...

     Последнее, что выдал устами Швыдкого спекшийся телевизор - фразу Ключевского: "Искусство любят те, кому не удалась жизнь". После сегодняшних здравиц и тостов мне, кажется, предстоит... возненавидеть искусство...
    Вообще-то за этим хлестким афоризмом (на хмельную голову) ничего трагического не вырастает: ни в отношении прожитой жизни, ни в отношении любви к искусству. А в виде успокоительного на память приходит другая цитата, из Абрама Эфроса (в каком-то эссе про Валери) - о том, что порою "красота высказывания скрывает пустоту силлогизма". 

     Впрочем, иногда красиво прожитый день придает полноту не очень наполненной жизни. И тогда верится, что "удавшаяся" жизнь вполне сойдет за неудавшееся произведение искусства...

Со щетиной

Надо же...

    
"...Анна Андреевна сказала, что много наслышана обо мне, о моих, как она выразилась, артистических успехах, но жизнь ее складывается таким образом, что она почти не бывает в концертах и вообще мало где бывает. Она была бы весьма признательна, если мне, как уверяет Виктор Ефимович, удастся ее развеселить. Если, конечно, я буду настолько любезен, что не сочту просьбу слишком обременительной.
     В ответ я попытался произнести нечто замысловатое о том, что странна не просьба, а мое положение, ибо, с одной стороны, я считаю для себя лестным... а с другой стороны, не уверен... понимая, так сказать, тщетность... поскольку работаю обычно для другой публики. Тут и Ардов философически добавил, что Ахматова - на века, а наше дело - сиюминутность. 
     Все это, как мне показалось, не произвело на Анну Андреевну ни малейшего впечатления. Как если бы она твердо знала, что за такой преамбулой непременно последует то, о чем она попросила. Словом, стал я читать монолог. Один, другой, третий... Читал, между прочим, самое смешное... постепенно заводился, входил в актерский азарт.
     А она не смеялась. Только иногда улыбалась чуть-чуть. Царственно (волей-неволей скажу я снова).
Каково же было мое изумление, когда потом она сказала, что было очень смешно. Что ей давно не было так весело. Что она благодарна мне. Возможно, она говорила искренне. А смеялась, так сказать, про себя, внутренним смехом.
(Райкин, Две встречи с Ахматовой

     Выйдя на этот фрагмент из комментов к посту[info]baburov, вдруг вспомнил, что нечто похожее – конечно же, совсем в других декорациях и с другим сюжетом, я услышал в тосте Ахмадулиной на давнем юбилее Жванецкого. «Миша, дескать, всегда немножко в обиде за то, что я не очень выражено смеюсь».
     Надо же…