Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

В подтяжках

Из дневника Котельника

  Сегодня 105 лет со дня рождения мамы

"Там, где мы встретимся с мамой, будет зима. Я сегодня видел её среди бесконечной снежной равнины. Она всегда молода, всегда весела, когда встречает меня в моих спокойных снах, - всегда намного выше меня, разрешая мне оставаться маленьким, и оставляя за собой право быть чуточку строгой. Мы смеялись и кидались снежками, которых я не мог разглядеть, словно лепил их из воздуха, и они пропадали на белоснежной маминой шубке или лопались мыльными пузырями еще во время полёта. Я был счастлив оттого, что они не причиняют маме вреда, а чаще не долетают до неё. Мне хотелось, чтобы этот волшебный сон ни за что не оборвался с моим пробуждением. Что-то подсказывало мне, как я могу все испортить, и как опять все решит моя режиссерская прихоть. Я догадывался, что сам выставляю каждый кадр своего сновидения и, как всегда, приведу всю картину к плаксивому финалу, и искушаемый каким-то вредным соблазном, заставлю горевать и себя, и маму – непременно простужусь, наглотавшись снега, или потеряю маму из виду, потому что сам одел ее так, что заячья шубка совершенно сливалась с фоном. Я понял, что уже сочинил развязку своей ослепительной пантомимы, когда переместил действие в тусклый коридор, в котором мама начала раздевать меня, пылающего радостным восторгом, а потом прижалась холодной щекой к моему потному лбу и со слезами на глазах сказала:
  - Ну вот, поздравляю. Воспаление лёгких".
  29 мая 2003 г.
Скрестив руки

Массовик-затейник

Был у нас в Москонцерте массовик-затейник. Он же председатель парткома мастерской. Поскольку живы его вполне милые родственники, я обойдусь без фамилии. Выступал он обычно на каких-нибудь вечеринках, которые тогда еще не назывались корпоративами, а просто проходили в клубных фойе, перед основным, сборным концертом. Летом у него заметно прибавлялось работы: многочисленные и шумные в ту пору районные парки распахивали ворота для всех желающих, все открытые площади как две капли воды были похожи на ту, с которой пел свои куплеты Броневой в   "Покровских воротах".
У Ивана Ивановича - вам же достаточно имени и отчества? - всегда хватало на кусок хлеба с маслом, да еще оставалось рвения на работу среди артистов-партийцев.
  Комсомольская жизнь моя была вялой - молодых артистов в Мастерской сатиры и юмора затягивали долгие сельские гастроли, а думы о вступлении в партию до предложения Ивана Ивановича мне даже не приходили в голову.
  После пары попыток задуматься о партийном будущем и моих шутливых ответов, что я не вполне достоин такой чести, Иван Иванович отстал от меня... до первой моей поездки в Германию.
  Юра Маликов до сих пор вспоминает, как, пригласив меня проехаться с "Самоцветами" по частям нашей группы войск, услышал моё недоуменное: "А разве я выездной?"
  Вернувшись в Москву, я забрел в мастерскую, чтобы как назло тут же натолкнуться на Ивана Ивановича.
  - Ну, как съездили? - участливо спросил меня он. Я радушно расписал наш общий успех. И вдруг заметил, как он внезапно посерьёзнел и погасил проницательным взглядом мой привычный шутливый тон.
  - Ты бы как-нибудь записал, что там было интересного. Как вели себя ребята, о чем толковали после концертов, у кого собирались. А затем, улыбнувшись: "Выпивали же, небось, всю дорогу?"
  Я, честно говоря, даже не сразу сообразил, о чем речь. Я просто опешил. И не нашел в себе силы отшутиться.
  - Да какой из меня писатель, Иван Иванович!
  Парторг покачал головой, а потом на всякий случай повторил предложение подумать о членстве в партии...
  Господи, что только не сохранилось в моей голове. Вот зачем я сейчас вспомнил про это?


А! Интересно: вот эти люди ещё существуют как класс? Или их за ненадобностью унесла ушедшая эпоха?

Со щетиной

Антреприза



  Антреприза - это такой театр с доставкой на дом.
  Ну, то есть, если сравнивать с медициной, вы, конечно, можете залечь в стационар, пройти полное обследование, включая МРТ оставшихся мозгов или колоноскопию израненного банкетами кишечника. А можете схитрить и вызвать скорую с походным кардиографом, который в сердцах может обнаружить неслучившийся инфаркт истерзанного гастролями сердца.
  Антреприза - это, в общем, "Гамлет" для артиста, который не дождался его в родном театре или - для трёх сестёр, которые никогда не выберутся посмотреть его в Москве.
Но чаще всего это не Шекспир и даже не Нил Саймон, а что-нибудь такое, что можно отрепетировать за неделю на сцене пустующего московского ДК или вовсе, как однажды в поезде сказал мне Джигарханян, выучить по дороге в самолёте. Чаще всего - это диван из местного мебельного салона и две складные ширмы, которые можно бесплатно провезти в багаже. Чаще всего это что-нибудь очень смешное, почти равновеликое эстраде, но исполненное гордого презрения к эстраде, потому что последняя по определению гораздо ниже театра на иерархической лестнице.
  Примерно раз в неделю я получаю предложение сыграть в антрепризном спектакле. Оно обычно следует за оглашением целого списка городов, которые можно осчастливить всего лишь за полгода и за деньги, которые трудно заработать в театре даже за целый год.
  Мне повезло: я играл в антрепризных спектаклях, поставленных Козаковым, Шамировым и даже Виктюком, когда у него не было собственного здания на Стромынке.
  Но сейчас, когда жажда играть драматические роли по-прежнему не утолена, я читаю пьесы, которые приходят ко мне на почту, методом скорочтения, которым я овладел именно на пьесах, предназначенных для антрепризных проектов. То, что мне, в основном, предлагают эксцентричных стариков, я с пониманием принимаю, но охоту колесить по стране с ширмами и разрисованным задником окончательно растерял.
  Мой вопрос к провинциалам.

  Какой из антрепризных спектаклей вы недавно посмотрели? Какой неизгладимый след оставил он в душе? Пожалуйста, срочно опровергните этот пост! И я тогда внимательнее прочту последнее из полученных предложений.
Светлая полоса

Не сотвори кумира!

  Я что хотел сказать? Что Дудя можно и невозбранно обсуждать, но хотел заметить, что Юра ни разу не позволил себе ни тени кривляния, ни ёрничания в разговоре со своими собеседниками в нашумевшем фильме про Колыму. Его же критики, по совместительству, оказавшиеся и моими, наоборот, просто иссоревновались в сарказме, как-то неуклюже приняв выражения насмешливых мудрецов.
  Сейчас в тренде новое видео, где два сытых человека, один из которых, бледный, чуть не давится от зевоты, а другой, очень румяный, и к тому же историк, исходят какой-то мизантропской желчью к человеку, который действительно был на Колыме и снял фильм про Колыму такой, какой он её увидел.
  Странно то, что ловя Дудя на ошибках, они позволяют себе хуже, чем ошибки - открытое передергивание и заведомое вранье.
  Военный историк, например, объявил, что я жаловался на то, что Сталин лишил меня радости купаться в джакузи, хотя в фильме я просто говорю о том, что увидел настоящую ванну лишь перед самым отъездом с Колымы, в 1965 году и, честно говоря, ничуть не виню в этом сгинувшего за 12 лет до этого тирана.
  Вообще живой разговор и не должен быть похож на диспут специалистов по Большому Террору. Меня спрашивают - я отвечаю. У меня под рукой нет ни конспектов, ни ссылок, ни цифр. Это кино не про цифры. Я надеюсь, что этот фильм про людей, через судьбы которых прошла Колыма. Этот край стал могилой для многих людей не оттого, что они состарилсь. Их там погубили. Мои саркастичные критики изжевали уже мое честное "ни за что", когда Юрий спросил меня, за что именно арестовали моего отца. Позавчера один блогер, с проблемами слуха, объявил, что у моего отца-таки был брат в Варшаве, хотя я, напротив, объявил в разговоре, что отца совершенно ничто не связывало с Польшей.
  А уж фразе, что отец и не говорил по-польски досталось столько яда, что его хватило бы на люмбаго всех этих саркастичных людей. Они с улыбкой просветили меня, что польскому шпиону не обязательно было говорить по-польски. Ребята, я это знаю. Я знаю про шпионов всё не хуже вас. Но зачем стране вдруг понадобилось столько шпионов?
  Я знаю, что сталинисты - это особая порода людей. У них есть кумир. И они без него задохнутся.

Я не желаю им зла. Я хочу только, чтобы новые поколения уже не сотворили себе кумиров.
Из-под очков

О разочаровании

 В общем, такое дело... Мой директор однажды оказался на приёме у гипнолога. Я не помню, какая нужда привела его в кабинет, но, кажется, не последним аргументом для визита оказалось припрятанное за какой-то причиной любопытство. Дистанцию к состоявшейся встрече заметно сократило то, что по совместительству психиатр оказался нашим институтским преподавателем по психологии творчества. В назначенный час мой директор оказался в переулке в центре Москвы и уже через пять минут разглядывал шарик на конце какой-то специальной палочки, вертевшейся в руках гипнотизера. Сеанс, рассчитанный на полное усыпление, в самом начале был прерван тем, что специалист, вооруженный палочкой с шариком, не справившись с капризом собственного кишечника, внезапно пукнул, и белая магия в ту же секунду рухнула под необычайной смешливостью моего директора. Психиатр, кажется, объявил, что его студент выбрал неудачный день или оказался вовсе не гипнабелен, но я всякий раз вспоминаю этот случай, когда наталкиваюсь на изображения своих кумиров, с которыми мне повезло, спустя годы, делить одну сцену. Многих я заставал в кондиции куда более разочаровывающей, чем синдром раздражённого кишечника и потом судорожно начинал вспоминать, не давал ли я кому-либо из молодых коллег похожий повод для столь же глубокого разочарования.
Со щетиной

Мой маленький праздник

  2-го сентября 1978 года я впервые ступил на сцену в звании дипломированного артиста. Стало быть, 40 лет я занимаюсь тем, к чему у меня всегда лежала душа, чему научили меня мои прекрасные педагоги, чем я рассчитываю заниматься до тех пор, пока буду способен запоминать тексты и передвигаться по сцене без вспомогательных средств.
  У меня небольшой послужной список того, чем я мог бы гордиться. Я сделал много ошибок, долго стеснялся, поздно научился говорить "нет". Но эти сорок лет я был счастлив от того, что, во всяком случае, те, кто добровольно покупали билеты на мои выступления, смеялись и получали удовольствие, даже если приходили ко мне недовольными и усталыми.
  За эти сорок лет я нажил изрядное количество недоброжелателей - по моему мнению, большей частью, людей, которые не совсем знакомы с тем, что я делал на сцене в годы, когда уже многому научился. Эхо их недовольства мной долетает и до этой страницы.
  Мне, конечно, хотелось бы многое переиначить в том, что случилось за эти сорок лет, но я не умею писать смешные тексты, не могу заставить себя звонить продюсерам или режиссерам, и, видимо, в дальнейшем, моя зависимость от случая останется вмененной моей актерской судьбе.
  Я часто произношу или пою слова, которые сам бы для себя не выбрал. Но я ни дня не могу прожить без работы.
  Я надеюсь, что в мою жизнь еще ворвётся кино, я хотел бы разнообразной занятости в театре и на телевидении. Я переживаю, но почти ничего не могу сделать внутри жанра, с которого я начал сорок лет назад. Мои авторы, увы состарились или отошли от дел. За эти годы эстрадное авторство стало коллективным и уже давно пригодилось на телевидении, которое почти добило этот жанр.
Как ни странно, я настроен самым оптимистическим образом, несмотря на то, что почти еженедельно теряю друзей или узнаю о том, что они захворали. Я надеюсь, что в следующие 10-20 лет (другие цифры мне кажутся нереальными и вымученными) я еще узнаю радость работы, к которой стремился все эти 40 лет - достойной, яркой, глубокой.
  2-го сентября - мой маленький праздник.

  Я благодарен всем, кто разделяет его со мной.
В подтяжках

Там. где мы встретимся с мамой, будет зима...

Сегодня день памяти мамы

  "Там, где мы встретимся с мамой, будет зима. Я сегодня видел её среди бесконечной снежной равнины. Она всегда молода, всегда весела, когда встречает меня в моих спокойных снах, - всегда намного выше меня, разрешая мне оставаться маленьким, и оставляя за собой право быть чуточку строгой. Мы смеялись и кидались снежками, которых я не мог разглядеть, словно лепил их из воздуха, и они пропадали на белоснежной маминой шубке или лопались мыльными пузырями еще во время полёта. Я был счастлив оттого, что они не причиняют маме вреда, а чаще не долетают до неё. Мне хотелось, чтобы этот волшебный сон ни за что не оборвался с моим пробуждением. Что-то подсказывало мне, как я могу все испортить, и как опять все решит моя режиссерская прихоть. Я догадывался, что сам выставляю каждый кадр своего сновидения и, как всегда, приведу всю картину к плаксивому финалу, и искушаемый каким-то вредным соблазном, заставлю горевать и себя, и маму – непременно простужусь, наглотавшись снега, или потеряю маму из виду, потому что сам одел ее так, что заячья шубка совершенно сливалась с фоном. Я понял, что уже сочинил развязку своей ослепительной пантомимы, когда переместил действие в тусклый коридор, в котором мама начала раздевать меня, пылающего радостным восторгом, а потом прижалась холодной щекой к моему потному лбу и со слезами на глазах сказала:
  - Ну вот, поздравляю. Воспаление лёгких".
  29 мая 2003 года
Со щетиной

Две звезды

КамбуроваПугачева

   «Лена Камбурова позвонила мне сама и сказала, что хочет со мной работать. И мы стали работать...
     Я заставил Лену учиться нотной грамоте, которую она не знала, почему-то на эстрадном отделении циркового училища этому не научили. Она занималась много. Человек она талантливый, очень искренний, неистовый. Я имею в виду сцену. Если ее постоянно не держать, она могла сорваться. Ее минусы — она всегда, к сожалению, неточно интонировала. За ней нужно было постоянно следить. Держать ее в жесткой форме. Как только я отпускал руки, она могла спеть фальшиво. Наверное, это связано с ее постановкой голоса.
В какой-то момент Лена очень увлеклась Леонидом Енгибаровым — был такой замечательный клоун, совершенно необычный. Она дружила с ним, работала. Под влиянием Енгибарова, который был божественно одарен, она решила, что должна добавить к пению какое-то пластическое решение. Я говорил ей: «Лена, ты должна петь, твоя выразительность заключается в голосе. Ну, может быть, тут чуть-чуть жест, чуть-чуть — и все». Но она решительно взялась за пластику. При том, что она плохо двигалась. И когда начинала двигаться, забывала о голосе. Мы остались в самых добрых отношениях, но работать вместе перестали. Ведь то, что она пыталась придумать в пластике, все есть в самой музыке. Это же не опера, где стоят другие задачи, где это заложено в музыкальной драматургии. Но дело даже, наверное, не в голосе и не в пластике. Та же самая Алла Пугачева, которая вообще мало училась, всегда обладала фантастически чистой интонацией. Безукоризненно чистой интонацией. С ней на эту тему даже говорить никогда не надо было. По-моему, она так поет и по сей день».

     (Микаэл Таривердиев. «Я просто живу»).
Из-под очков

Нам ли растекаться слезной лужею?

Разве
в этакое время
слово "демократ"
набредет
какой головке дурьей?!
Если бить,
так чтоб под ним
панель была мокра:
ключ побед -
в железной диктатуре
.
(Маяковский, "Владимир Ильич Ленин")
    
      Не знаю, зачем поэт Тихонов призывал делать из таких людей гвозди. Это еще Эренбург вспоминал, что проезжая мимо Площади Маяковского, при виде могучего, буквально бронзового поэта он всякий раз отмечал, каким далеким казался ему этот исполин от реального, знакомого ему человека.
      В эти дни, когда слезы другого В.В. стали чуть не притчей во языцех в наших интернетах, кто-то из моих соседей аккуратно положил на приступку, как это принято у нас в подъезде, потрепанный и, видимо, уже не нужный томик Маяковского. Конечно, мне хотелось броситься к ранним его стихам, многие из которых я знаю наизусть, но мне повезло с томом, в котором была куда более актуальная для нынешних дней поэма. "В.И. Ленин".
     Я никогда раньше не обращал внимание на такое количество слез в поэтике нашего главного поэта, а тут по наущению момента, буквально застревал на следующих строчках:
1. Нам ли растекаться слезной лужею..
2. Сквозь мильоны глаз, и у меня сквозь оба, лишь сосульки слез, примерзшие к щекам.
3. Кто сейчас оплакал бы мою смертишку...
4. Слезы снега с флажьих покрасневших век.
5. ...бурчало у трущоб в утробе, покрывая детвориный плачик...
6. Вырастают на земле слезы озёра...
7. ....выступят слезы, выведенные из употребления,
8. Если бы выставить в музее плачущего большевика, весь день бы в музее торчали ротозеи.
9. Ужас из железа выжал стон. По большевикам прошло рыданье.
10. И как будто слезы стакан опрокинули на инструмент.
11. ...и, как дети, плакали седобородые.
12. Как будто забитые, надежду оплакивая, склоняясь в горе, проходят китайцы.
 

     Согласитесь, что этого немало даже и для трагической поэмы. В общем, известное утверждение о том, что мужчину украшают шрамы, вполне можно было бы пересмотреть. Но и уж точно, гвозди из таких людей делать не нужно. Кажется, прав был Эренбург: человек не может быть похож на свой памятник. А памятник - да, он должен быть похож на человека...
Со щетиной

Сага о Форсайте

Новый мемуар от Д. Воскобойникова

     Здесь, в Тель-Авиве, я получил электронной почтой новый рассказ Дмитрия Воскобойникова, который с удовольствием помещаю в своем журнале.

     Сага о Форсайте

     Вы наверняка читали произведения Фредерика Форсайта или, по крайней мере, слышали о них. Самый известный роман –«День Шакала» - был экранизирован дважды: один раз блестяще и близко к оригиналу Фредом Циннеманном с Эдвардом Фоксом в роли профессионального убийцы, нанятого для уничтожения президента Франции Шарля де Голля (премьера состоялась в 1973-м), второй – посредственный римейк спустя почти 25 лет с Брюсом Уиллисом, но без Шарля де Голля. Автор шакальих историй, как доказало личное знакомство, оказался фигурой не менее колоритной, чем его герои. Collapse )