Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Из-под очков

Аберрация сознания

  Война закончилась 75 лет назад.
  Не знаю, в силу какой инерции мы зачисляем в ветераны войны любых стариков.
  Куда уже, наконец, засунуть этот пафос радеющих за тех, кого никакая арифметика не зачислит в ряды воевавших, но выживших...
  Я родился спустя 10 лет после войны и очень хорошо помню тех, кто прошел испытание войной.
  Среди них почти не было кликуш и краснобаев.
  Суровость и достоинство были.
  Уверен, что они даже не подозревали, что сироп сострадания и патока демонстративной заботы о защищавших выльется на людей, даже не слышавших залпы войны.
  Я преисполнен уважения ко всем, кто дожил в трудах и заботах до преклонной старости, но это расхожее клише называть ветеранами войны любых пожилых людей меня удивляет и смущает.
  Извините, если я что-то не так сформулировал в посте.
  Буду признателен, если вы согласитесь с тем, что я на самом деле имел в виду.
Со щетиной

Когда деревья станут большими


  Каждый сам себе футуролог. Но, заглядывая в будущее, мы меньше всего думаем о том, как изменится мир вокруг нас. Мы озабочены тем, что станет с нами в этом мире.
  И, если не уповать на кирпич или столкновение на встречке, то остаётся лишь горевать о том, что зим и вёсен, как ни крути, остается меньше - после каждой облетевшей осени, после каждого весёлого лета. Что спектаклей - после каждого сыгранного - будет на один меньше. Что каждый сантиметр вымахавшего за лето внука, это сантиметр, который ты потерял, примериваясь к земле.
  Последние годы уверял всех, что во мне 178 сантиметров роста. А сегодня вдруг выпал случай узнать, что трех сантиметров как ни бывало. Видимо, сплющились под тяжестью дум - о будущем, в котором деревья снова покажутся большими.... А успехи, как назло, маленькими...
Скрестив руки

Зачем вы ковыряетесь в этом?

  И вот ведь действительно: стоит ли? Мне один ныне забаненный пользователь так и сказал: "Что вы все время ковыряетесь в этом?" Правда, я забанил его не за то, что он так написал, а за какое-то беспросветное презрение к моей личной боли, к моему неостывающему интересу в отношении погибших без суда и следствия и даже не на войне.
  Самые вежливые из моих критиков пишут мне: "Зачем? Ведь страна встала на путь единения, и в прошлом надо находить поводы радоваться именно тому, что нас объединяет, то есть великой победе в войне".
  Я знаю, что чем дальше в лес, тем больше будут казаться щепками те, кто так же, как и погибшие в бою, "не долюбил, не докурил последней папиросы". Я знаю, что чем дальше в лес, тем больше будет напоминать двухметрового корабела наш сухорукий и изрытый оспой недоучившийся семинарист, с разбега вдруг ставший и лучшим полководцем, и лингвистом, и биологом, и самым эффективным менеджером на земле.
  После фильма Дудя о Колыме я столкнулся с огромным количеством людей, с которыми я даже не знаю, как построить разговор. Некоторые из них издеваются и говорят, что моя боль проистекает из того, что я не видел на Колыме джакузи. Другие призывают меня быть честным, настаивая на цифрах жертв, которые кажутся им приемлемыми.
  Весь ужас моего положения в том, что и их цифры, и с меньшим количеством нулей, представляются мне преступными и зловещими. Это число тех, кто не успел открыть что-то в науке, написать что-то хорошее для детей, начертить что-то очень важное для страны, принять одно из тех решений, чуть-чуть пригасившее бы ужас, в который вылилось молниеносное продвижение германских войск в трагическом 41-м году.
  "Зачем вы ковыряетесь в этом?" - спрашивают они меня тогда, когда отчаянно похожие на своих предшественников люди ковыряются в чужих рюкзаках и шьют дела людям, которых только общая волна возмущения спасла от 20-ти погубленных ни во что лет.
  Вы уж меня простите: я буду пытливо интересоваться Большим террором, потому что он чреват для нас маленьким, но недопустимым после всего, что случилось с нашей страной. А цифры - я соглашусь на любые из них. Они все равно сочатся жертвенной кровью.

И не смоются никакими уговорами забыть о них или простить...
Со щетиной

Любителям точных цифр


  Вот у радетелей безупречной статистики и точных цифр - от Шевченко и Сёмина до Гоблина с Жуковым - хотел спросить: верно ли, что "друзья народа" отчитывались по форме за убийства в забоях и бараках? Много ли документов оставили они по этим кровавым делам?

  «В тридцать восьмом году убивали людей в забоях, в бараках...
Для помощи в уничтожении пятьдесят восьмой статьи были привлечены уголовники — рецидивисты, блатари, которых называли «друзьями народа», в отличие от врагов, которых засылали на Колыму безногих, слепых, стариков — без всяких медицинских барьеров, лишь бы были «спецуказания» Москвы. На градусники в 1938 году глядели, когда он достигал 56 градусов, в 1939–1947 — 52°, а после 1947 года — 46°. Все эти мои замечания, ясное дело, не умаляют ни художественной правды Вашей повести, ни той действительности, которая стоит за ними. Просто у меня другие оценки. Главное для меня в том, что лагерь 1938 года есть вершина всего страшного, отвратительного, растлевающего. Все остальные и военные годы, и послевоенные — страшно, но не могут идти ни в какое сравнение с 1938 годом».

  ( Варлам Шаламов. «Переписка с Солженицыным А.И»)
Со щетиной

Новый виток

  Не согласен с тем, что, завершая вместе с Землей полное обращение вокруг Солнца, я отмечаю какой-то особой вехой течение жизни, расчерченное судьбой, на мой взгляд, совершенно по другому принципу.
  Моя жизнь размечает себя иначе - либо большой потерей, либо приобретением, которое стоит целого унылого года.
  Но... приобретений было совсем немного, и с такой бухгалтерией я мог бы считаться совсем молодым человеком... Если бы не внушительный список потерь, который сообщает мне горькое безучастие ко всему буквально зажившегося деда...
  Я очень хочу, чтобы мой новый год не отнял у меня никого из тех, без кого я не могу обходиться.
  И очень надеюсь, что кому-нибудь могут пригодиться мои актерские умения, которые я так расточительно трачу на то, без чего как раз легко обойтись, если бы я умел сидеть без работы.
  Под этим постом наверняка соберутся приветствия моих друзей или вовсе не знакомых людей, которые поздравят меня с заходом на новый виток вокруг Солнца.
  Спасибо, друзья мои! Но, честно говоря, мне было бы веселей вращаться вокруг него, никого не теряя, а только обрастая новыми ролями, безумно смешными текстами и сердечными знакомствами.
  Я очень надеюсь на этот новый виток.
Со щетиной

Про фашистов

  Чем чаще слышу, тем больше интересуюсь. Чем больше интересуюсь, тем меньше ответов нахожу.
  Я - о фашизме.
  Поскольку для человека моего поколения фашист - это прежде всего отвратительный каркающий персонаж из черно-белого фильма, требующий "яйки и млеко" в избах полнотелых крестьянок, с исполненным укоризны взглядом, мне сейчас трудно даже мысленно согласиться с параллелями, которые в наши дни принято находить для этого "знакомого" мне с детства фашизма.
  Сейчас вообще - время параллелей. Я заметил, что в относительно вегетарианские времена людям вообще свойственно вспоминать о жареном мясе. И, когда мазохистская тоска по нему становится смертной, людям видятся жаровни даже на месте грядок с клубникой.
  Понятно, что я с тех пор повзрослел и знаю гораздо больше, чем в детстве, но ни с чьей помощью не могу восполнить один досадный пробел в своем историческом знании.
  Читатель в социальных сетях - подкованный, и мое упование - единственно на его осведомленность.
  Когда именно немецкий обыватель прозевал завтрашнего фашиста? Чем мог противостоять запущенной машине уничтожения?
  Возможно ли было на самом деле её остановить?
  Кого бы испугался Гитлер?
  Нет ли какой-нибудь мистической предопределенности в том, что в двадцатом веке случился весь этот беспрецедентный кошмар?
  И верите ли вы, что подобный кошмар может повториться?"
Врач

Оборотни в халатах

  Не сомневаюсь, что среди ваших знакомых есть врачи, с которыми вам случалось поболтать без серьезного повода. Ну, скажем, бывший одноклассник или попутчик в купе на ваше счастье оказался врачом. Понятно, что отсутствие грозной причины все равно не удержит вас от беседы, которая любым боком, хотя бы через час, вырулит к каким-нибудь хворям.
  В последнее время мне странным образом везло на докторов, которые специально для меня делали вид, что никогда не учились медицине. В неожиданном месте они всегда переходили на разговор о аюрведе, йоге, биодобавках или траволечении.
  Сегодня моя давняя знакомая - врач, в квалификации которой я нисколько не сомневаюсь, надиктовала мне целый список литературы, с которой настаивала, не откладывая, познакомиться. Названия книжек я опущу, поскольку сейчас мне меньше всего хотелось бы, чтобы вы ринулись искать их на книжных развалах. Подозреваю, что при опасной болезни они вернее всего приведут кого-нибудь к смерти.
  Я понял, что судьба грозится и вовсе разлучить меня с давней знакомой, когда она, теряя доверие, обречённо спросила:
  - Но в астрологию-то вы верите?
  - Конечно, нет, - отвечал я.
  - Но ведь даже Пифагор...
- Я этого наверняка не знаю. Я должен справиться в Интернете, не путаете ли вы в его случае астрологию с астрономией.
  Диалог закончился на картах Таро.
  Вся ее жизнь, оказывается, была разложена в этой колоде.
  Когда я узнал, что похожие верования разделяют её коллеги в больнице, я уже вовсю сочинял текст, который сейчас пытаюсь сделать чуть менее многословным.

  Скажите, разве эти милые оборотни в халатах не страшнее реформы, на которую они сейчас все ополчились?
С обезьяной

С Новым годом!


  С наступающим новым - 2016-м!
  Ух, как они замелькали у меня перед глазами - эти года.
  Ну, ничего, стану хуже видеть - буду меньше обращать на это внимание.
  Если притупится слух - стану меньше огорчаться из-за фальшивых нот. Чужих и своих, разумеется.
  Но очень прошу судьбу уберечь меня от косности.
  Вы даже не представляете себе, какая это зараза! Она косила даже тех, чья эрудиция обостряла во мне чувство зависти.
  Она валила с ног даже бесспорных интеллектуалов.
  Я знаю, что любое подвижничество держится на верности намеченной цели, отсутствием сомнения в выбранном пути. Но...
  Пусть нам всем повезет стать пленниками любой прекрасной идеи и боже нас упаси стать заложниками собственной косности.
  В театральных училищах на первом курсе педагоги обычно говорят о трёх самых важных актёрских навыках - умении видеть, слышать и понимать.
  Мне кажется, что эти умения в будущем году должны пригодиться нам всем. Особенно вот это - понимать. Способность, увидев и расслышав человека, попытаться его понять. Любого. Даже с самыми непривычными, неудобными взглядами.
  Предвижу опасения промахнуться и включить в круг собеседников мизантропов, ксенофобов и прочих не удавшихся природе людей.
  Нет, с ними разговора не получится. Их мнение мне неинтересно. Я хочу только, чтобы в их отношении не переставал действовать закон.
  Но вступить в разговор с человеком, мнение которого отличается от моего, пускай даже и выстраданного - обязательно нужно. Иначе наше упрямство превратит нас хоть и в стойких, но косных людей.
  В нашем календаре уже прописались все эти китайские (или японские?) звери, которые рулят теперь всей атрибутикой новогодних дней.
  И если нам выпало связывать грядущий год с Обезьяной - пускай нам больше всего пригодятся её пытливость и любознательность.
Философ

Умереть за идею

     Сегодня весь день читал Бандеру и про Бандеру. Едва зацепил за хвост мысль, которая бьется еще не сформулированной. О том, что помимо вековой битвы за пропитание, Земля сотрясается от битв за юридическое оформление совместного проживания людей, говорящих на одном языке. Или исповедующих одну религию. Или испытывающих отличное от большинства людей половое влечение. Готовность отдать свою и множество чужих жизней за признание почти абстрактной общности, которую могла бы разрешить какая-нибудь хитро придуманная и универсальная конституция, на фоне прочитанных сегодня кричащих и кровавых строчек, показалась мне совершенно безумной. Я не знаю, как теперь додумывать эту мысль. Но она где-то на поверхности.
     Счастье умереть за идею всегда отчего-то притягательнее радости прожить до конца долгую жизнь, сократить которую может лишь нежелание найти общий язык с чужими. Так ведь чужими их делает только незнание твоего языка, неразделение твоей веры или неприятие твоего полового влечения.
     Но как-то дико отправляться из-за этого туда, где вообще ничего такого нет...
     Как вам вообще это счастье - умереть за идею?
Со щетиной

"Киевское эхо"

image

      «Последнее, заключительное злодейство, совершенное палачами из ЧК, расстрел в один прием 500 человек, как-то заслонило собою ту длинную серию преступлений, которыми изобиловала в Киеве работа чекистов в течение 6 - 7 месяцев.
      Сообщения в большевистской печати дают в Киеве цифру, не превышавшую 800 - 900 расстрелов. Но помимо имен, попавших в кровавые списки, ежедневно расстреливались десятки и сотни людей.
     И большинство этих жертв остались безвестными, безымянными... Имена их Ты, Господи, веси...
     Кроме привлекшего уже общественное внимание застенка на Садовой, 5 большинство убийств, по рассказам содержавшихся в заточении, производилось в темном подвале под особняком князя Урусова на Екатерининской, 16.
     Несчастные жертвы сводились поодиночке в подвал, где им приказывали раздеться догола и ложиться на холодный каменный пол, весь залитый лужами человеческой крови, забрызганный мозгами, раздавленной сапогами человеческой печенью и желчью... И в лежащих голыми на полу, зарывшихся лицом в землю людей, стреляли в упор разрывными пулями, которые целиком сносили черепную коробку и обезображивали до неузнаваемости.
      Многие из заключенных, впрочем, передают о грозе киевской чрезвычайки, матросе Терехове, излюбленным делом которого было - продержать свою жертву долгое время в смертельном страхе и трепете под мушкой, прежде чем прикончить ее. Этот советский Малюта Скуратов, стреляя в обреченных, нарочно давал промах за промахом и только после целого десятка выстрелов, раздроблял им голову последним...»
     Мих. Б.
     "Киевское эхо", август-сентябрь 1919г.»
     (Михаил Булгаков, «Заметки и миниатюры»)